Солдат объяснил. После битвы у Хексема Джон взял в плен посланца ланкастерцев, при котором была обнаружена громадная сумма в три тысячи марок золотом и серебром. На эти деньги предполагалось купить оружие и продовольствие для защитников Бамберга; более того, они были предназначены для выплаты жалованья солдатам короля Генриха. Этим людям не платили несколько месяцев, и они отказывались сражаться, пока не получат то, что им задолжали.
– Это золото по праву принадлежало милорду Монтегью, как командующему. Но он не присвоил его, как сделал бы любой другой на его месте… Нет, не присвоил, а приказал поровну разделить между своими людьми, всеми до последнего, даже теми, кто погиб. Точнее, велел передать деньги их вдовам… Миледи, для многих раненых и больных это стало настоящим спасением. Избавило их и их семьи от крайней нужды… – Закаленный старый солдат надолго умолк, а когда заговорил опять, его голос дрожал от волнения. – Миледи, теперь мы готовы сделать для него что угодно. Пойдем за ним хоть на край света. Все до последнего.
После этого посещения не прошло и двух недель, как я получила письмо от Джона. Его вызывали в Йорк. На Троицу, двадцать седьмого мая 1464 года, он должен был встретиться с королем Эдуардом, ехавшим на север. Я тут же стала готовиться к поездке в город, решив взять с собой девочек, которых Джон не видел уже месяц. Мы сели в повозку, прицепили к ней дорожный сундук и отправились в путь. Переночевали мы в аббатстве Святой Марии. Джон приехал на следующее утро, но король Эдуард прибыл раньше обещанного, и наша встреча оказалась короткой.
– Надеюсь вечером пообедать с тобой, – сказал Джон, садясь на Саладина. Нас окружали монахини, сновавшие взад и вперед, поэтому он обнял меня только взглядом.
После завтрака я сидела на берегу Узы. Девочки бегали по пышной траве, играя в догонялки и вопя от восторга, когда им удавалось поймать друг друга. Не верилось, что близнецам уже шесть, Лиззи пять, а Мэгги – почти два. Я следила за стаей сорок, крики которых смешивались со звоном церковных колоколов и детским смехом, и ощущала бесконечный покой. Чего еще желать, если мои дети со мной, а муж в безопасности? В последнее время жизнь была такой напряженной, что не было возможности подумать над тем, как мне повезло. Я закрыла глаза и прочитала благодарственную молитву.
Настал час обеда, но Джон так и не вернулся. После вечерней молитвы Урсула повела детей спать, монахини разошлись по своим кельям, и в аббатстве стало тихо. Вернувшись в комнату, я неохотно позволила Урсуле раздеть себя. Когда я осталась в одной рубашке, раздался громкий стук в ворота, за которым последовал сердитый крик дежурной монахини. Я бросилась к зарешеченному окну и распахнула ставни. С помощью нескольких сестер, пришедших на подмогу, монахиня открыла ворота. Я встала на цыпочки, пытаясь заглянуть в высокое окно. Затем послышалось цоканье копыт, и во двор галопом ворвались четыре всадника, два из которых держали факелы. Они спешились под ржание лошадей. Темнота помешала мне узнать мужчин, лица которых были защищены От ветра капюшонами, но не помешала узнать Саладина. Я широко улыбнулась и повернулась к Урсуле:
– Это Джон!
– А Джеффри с ним? – негромко спросила она, торопясь к окну.
Я смерила ее взглядом. Даже в полумраке было видно, что она вспыхнула.
– Ступай к нему, Урсула.
Когда я снова выглянула наружу, Джон уже шел в нашу сторону. Я распахнула дверь, не зная, чего ждать – добра или худа. В том, что произошло нечто необычное, сомневаться не приходилось.
Широкая улыбка Джона освещала коридор, как факел.
Я провела мужа в комнату.
– Ну, говори же!
Муж стиснул мои руки так, что я чуть не вскрикнула от боли.
– Исобел, – хрипло сказал он, – перед тобой стоит не лорд Монтегью, а
На следующее утро мы проснулись поздно. Моя голова лежала на руке Джона, а я сама крепко прижималась к нему, потому что на улице завывал ледяной ветер.
– Как себя чувствует граф Нортумберлендский в это чудесное утро? – спросила я.
– Миледи, граф Нортумберлендский чувствует себя чудесно, потому что он богатый человек, которому больше никогда не придется брать взаймы у брата, – ответил Джон и поцеловал меня в лоб.
– И насколько он богат? – спросила я, любуясь его лицом.
– Около тысячи фунтов годового дохода. Я негромко ахнула.
Он засмеялся.
– Это впечатляет, но что ты скажешь о его могуществе?
– Расскажи мне о его могуществе.
– У этого графа Нортумберлендского есть брат, и вместе они владеют огромным куском северной Англии, Мидленда, юга и Уэльса. Они– первые пэры Англии и самые могучие в этой стране.
– А где живет этот великий граф Нортумберлендский? Неужели в каком-то убогом маноре с протекающей крышей?
– Конечно нет. У него есть собственные замки. Алнуик, Уоркуорт…
– Уоркуорт? Роскошный замок и очень удобный!
