Я слушала его с тяжелым сердцем. Было ясно, что король и представления не имеет, какие жертвы приносит для него Джон, выполняя свой долг и одерживая победы, укрепляющие трон. Конечно, у Уорика была причина для гнева. Король Эдуард сделал из него дурака и унизил в глазах всей Европы, послав во Францию обсуждать вопрос о династическом браке с французской принцессой,[54] хотя сам уже был Женат.
Наши тревоги исчезли, когда через десять дней после Валентинова дня, двадцать четвертого февраля 1465 года, через девять месяцев после того, как Джон стал графом, я родила прекрасного мальчика, которого мы назвали Джорджем.
Однако наша радость оказалась недолгой, потому что Элизабет даром времени не теряла. Скоро мы получили ошеломляющие новости. Эта честолюбивая и мстительная особа имела пять братьев и семь сестер, каждому из которых требовалось подобрать высокий государственный пост, помочь сделать выгодную партию и получить, богатое приданое. Вудвиллы обогащались за счет других и уничтожали всех, кто стоял на их пути. Но сильнее всего нас потрясло проявление алчности новоявленной королевы, направленное непосредственно против Невиллов: самую богатую, и знатную женщину страны, шестидесятипятилетнюю тетку Джона, вдовствующую герцогиню Норфолкскую, муж которой, покойный герцог, спас Эдуарда в битве при Тоутоне, заставили выйти замуж за восемнадцатилетнего брата королевы Джона Вудвилла.
– Клянусь, за брак, который они силой навязали моей родственнице, этот Вудвидл когда-нибудь заплатит мне головой! – гневно сказал Уорик, когда мы были в Миддлеме. – Они пользуются любой возможностью получить деньги – или титул, не оставляют в покое самые знатные роды королевства и вопреки закону и обычаям заставляют наследниц выходить замуж за сопливых мальчишек! Хуже того, Вудвиллы переделывают законы о наследовании, чтобы попавшие в их руки богатства и титулы нельзя было передать ближайшим родственникам супруг, слишком старых, чтобы произвести потомство, и умерших бездетными! А этот дурак Эдуард, ослепший от любви, ничего не замечает.
«Он потакает ей, а от этого королева становится еще более ненасытной», – подумала я.
– Тебе следует поторопиться с поисками невесты для новорожденного, сына, – предупредил Джона Уорик. – Клянусь распятием, когда мальчик достигнет брачного возраста, для него не останется ни одной приличной партии. Эти Вудвиллы – настоящие сороки!
После его ухода я отправилась в детскую. Выкинув из головы Элизабет Вудвилл и прижав младенца к груди, я запела колыбельную. Малыш смотрел на меня синими глазами Невиллов, такими же темными и ясными, как у отца.
Джон внял совету брата и обручил нашего маленького Джорджа с девятилетней племянницей короля Анной, наследницей изгнанного сторонника Ланкастеров герцога Эксетера.[55]
– Сумму пришлось заплатить огромную. Теперь у нас не хватит денег, на ремонт треснувшей башни Уоркуорта, так что с этим придется подождать. Но партия замечательная, а ради сына мне ничего не жалко, – сказал Джон, глядя на младенца, спавшего у меня на руках. Потом он наклонился и поцеловал мальчика. Я следила за ними обойми, сгорая от любви.
Элизабет Вудвилл была коронована под именем королевы Елизаветы в мае 1465-го, в первую годовщину своего тайного брака с Эдуардом. Церемония была пышной; на расходы король Эдуард не поскупился. Пытаясь подчеркнуть ее королевское происхождение, он пригласил на коронацию родственника матери Элизабет, графа Жака Люксембургского. Тот прибыл в Англию с огромной свитой, на корабле, украшенном цветами, лентами и шелковыми тканями. Ни один из Невиллов на коронации не присутствовал. Уорик был в Булони, пытаясь заключить союз с Бургундией, у Джона хватало забот, связанных с охраной границы, осадой Бамберга и мирным договором со скоттами, а канцлер Эдуарда архиепископ Джордж помогал Джону.
