Когда я складывала письмо и прятала его у себя на груди, мои руки дрожали. Почувствовав потребность помолиться, я пошла в часовню и попросила Господ; помочь мне найти слова, которые могли бы повлиять на дядю.
Он прибыл через неделю и тут же вызвал меня. Посланный им паж прибыл, когда я завтракала. Я проследовала за мальчиком по коридорам, забитым свитскими, гонцами, слугами, клириками и всеми остальными, как знатными, так и простолюдинами, спустилась по выбитым каменным ступеням во внутренний двор, а потом поднялась в просторные покои дяди, находившиеся в восточной башне. Слуги дяди таскали его сундуки и расставляли пожитки. Дядя Джон, никогда не тративший время даром, стоял и диктовал письма двум писцам сразу, иногда прерываясь, чтобы дать указания слугам, куда класть ту или иную ценную вещь. Когда стоявший у двери йомен известил о моем приходе, дядя поднял взгляд. Его суровые черты смягчились, на губах заиграла улыбка, и я бросилась в его объятия.
– Дядя, дорогой дядя, как я рада тебя видеть! – Я крепко обняла его и чуть не заплакала.
Брат матери был моим единственным живым родственником; он завоевал мое сердце еще в детстве Дядя Типтофт сажал меня на колени, читал книжки, играл со мной в жмурки и относился ко мне снисходительнее, чем моя няня. Я любила его так, что над этим чувством не были властны ни время, ни расстояние, и поэтому ощутила укол печали, увидев, как он изменился. «Ему уже за тридцать; годы берут свое», – думала я, глядя на его поседевшие виски, впалые щеки и морщины на переносице, подчеркивавшие его единственную непривлекательную черту – глубоко посаженные голубые глаза. Однако это не мешало ему оставаться красивым мужчиной. Возраст не заставлял его сутулиться; дядя держался очень прямо.
Он знаком отослал слуг, и те со стуком закрыли за собой дверь.
– Садись, детка… – Он показал на стул, только что освобожденный одним из писцов, сам сел за письменный стол напротив и смерил меня взглядом. – Чудесно выглядишь. Честное слово. Жать гордилась бы тобой, если бы могла видеть, какой ты стала.
Я опустила глаза. Моя мать, красавица Джоан Типтофт, умерла, когда мне было шесть лет, и я знали, что буду тосковать по ней до конца моих дней.
– Да, детка, она гордилась бы тобой не меньше, чем я… – Еще какое-то время он рассматривал меня, а потом хлопнул себя по колену. – Так что там с этим типом Солсбери?
Я чуть не улыбнулась. Дядя всегда брал быка за рога. Я изложила ситуацию, не вдаваясь в подробности. Он слушал внимательно.
– Дядя, я люблю его, – закончила я.
– Это безрассудно, моя дорогая… очень неразумии. Невиллы – сторонники герцога Йорка, а враждебность королевы делает положение Йорка очень ненадежным. Ходят слухи, что теперь, когда король Генрих выздоровел, герцога могут отправить в Тауэр. Королева жаждет отрубить ему голову.
– Я прожила при дворе три месяца и все понимаю, но это ничего не меняет. Я люблю сэра Джона Невилла. Мы хотим пожениться. Я не смогу жить без него. – Я потянулась к руке дяди. – Когда ты потерял свою вторую жену, Элизабет Грейндор, то был безутешен. Клялся, что больше никогда не женишься, и сдержал клятву. Милый дядя, ты знаешь, что такое любовь. Избавь меня от участи прожить без этого чувства.
Он задумался, надолго умолк, а потом тяжело вздохнул.
– Ладно. Сделаю все, что в моих силах.
Я чуть не сошла с ума от радости, однако следующие слова дяди охладили меня.
– Но не питай слишком больших надежд.
