– Мое имя вас не касается, – вздернув подбородок, ответила я; высокомерие должно было вызвать у него уважение к моему рангу.
– Тогда скажите, какое у вас дело.
– Дело срочное, но это не для ваших ушей. Я должна говорить с королевой лично.
Его крошечные глазки просверлили взглядом сначала меня, потом Урсулу и детей. После долгой паузы я презрительно спросила:
– Что, боитесь женщин и маленьких детей?
Мужчина кивнул.
– Ладно… Шатер королевы впереди. Езжайте прямо. Мимо не проедете.
Я ехала через лагерь, не обращая внимания насмешки и похотливые взгляды. Внезапно кто-то окликнул, меня:
– Леди Монтегью!
Из тени, окружавшей костер, вышел молодой человек с русыми кудрями и побежал ко мне. Я натянула поводья, захлопала глазами и подумала: «Какой друг мог узнать меня в стане врагов?» Тут мужчина поднял лицо, и я приятно удивилась, увидев своего старого знакомого Уильяма Норриса.
– Миледи, как я рад снова видеть вас! – тяжело дыша, выпалил он.
– И я вас, Уильям. Часто думала о том, как вы прожили все эти годы, прошедшие после нашей последней встречи.
– Спасибо за внимание, миледи… Вы приехали к королеве?
– Да, к королеве.
– Понимаю. Я слышал, что лорд Монтегью попал в плен.
Я проглотила комок в горле.
– Надеюсь, королева уважит вашу просьбу и помилует его… Он – доблестный рыцарь. Вы сделали достойный выбор… Исобел.
Он произнес мое имя едва слышно, но с большой нежностью. Значит, все же были на свете порядочные люди, которые сражались на стороне Йорков или Ланкастеров только потому, что так им велела честь и их сеньоры… На мои глаза навернулись слезы, и я закусила губу, пытаясь справиться с обуревавшими меня чувствами.
– Уильям, для всех нас настали печальные времена. Я скорблю о смерти вашего лорда, герцога Хамфри.
– Он был хорошим человеком, – ответил молодой оруженосец.
Наступило молчание. Какой-то пьяный головорез крикнул:
– Эй, Норрис, если она тебе не нужна, отдай ее мне! Я знаю, что с ней делать!
Послышался гогот, заставивший Уильяма нахмуриться.
– Могу я проводить вас к королеве?
– Буду рада, – ответила я.
Он взял уздечку и повел мою беспокойно всхрапывавшую лошадь вперед.
У шатра Маргариты мне преградил путь еще один часовой. Пока Уильям уговаривал его пропустить меня, полог откинулся, и я проглотила слюну, увидев лицо Мясника Англии. Злобные карие глаза лорда Клиффорда смотрели на меня с ненавистью.
– Вам здесь нечего делать! – прошипел он и резко обернулся к Уильяму. – И тебе тоже! Убирайся отсюда!
Расстроенный Уильям беспомощно посмотрел на меня и ретировался.
– Вы ошибаетесь, – ответила я. – Я принесла королеве новость чрезвычайной важности.
– Чрезвычайной важности только для вас самой. Можете быть уверены: королева не желает вас видеть. Уезжайте. – Он ткнул пальцем в ту сторону, откуда я прибыла.
В шатре прозвучал еще один голос, и наружу вышел Сомерсет. Увидев меня, герцог застыл на месте и залился краской. Впрочем, через секунду он пришел в себя.
– Леди Монтегью…
Я удивилась, услышав, что он пользуется новым титулом Джона, пожалованным мужу парламентом Йорка, и слегка смягчилась. Казалось, он изменился. У него не было ничего общего с Клиффордом. Я стала искать подходящее слово и наконец нашла его: «смирение». Похоже, время заставило его смириться.
– Клиффорд, я сам займусь этим. – Лорд кивнул и прошел в шатер. – Позвольте помочь вам сойти. – Он учтиво протянул мне руку, как подобало настоящему рыцарю.
Я приняла ее и спрыгнула наземь.
– Благодарю, милорд Сомерсет. – Встретив взгляд герцога, я заметила в нем тревогу и быстро отвела глаза.
Он провел меня в шатер и доложил обо мне Маргарите, которая, как всегда, расхаживала взад и вперед, диктуя очередное письмо. Шатер поразил меня своими размерами и роскошью. Здесь были серебряный сундук; большой стол, покрытый камчатной скатертью, на котором стояло множество свеч, кувшин с вином и тарелка с яблоками; широкая кровать с синим одеялом, на котором были вышиты лебеди, эмблема принца Эдуарда; несколько позолоченных складных табуретов и даже диванчик. Маргариту окружало множество лордов, а в позолоченном кресле рядом с писцом сидел король Генрих.
Услышав мое имя, Маргарита круто, обернулась, а Генрих с улыбкой промолвил:
– Добро пожаловать, моя дорогая… Фраза осталась неоконченной.
– Ничего подобного! – крикнула королева и гневно повернулась ко мне. – Я же говорила, что оказываю тебе услугу в последний раз! Как ты смеешь являться сюда после оскорблений, которые мне нанесли твои проклятые презренные родственники Невиллы, вступившие в союз с этим дьяволом Йорком!
Я смотрела на Маргариту с изумлением. В глазах королевы горел дикий огонь; она дрожала с головы до ног.
