— Что именно? Странное сочетание одежды? — Кассандра повернулась к нему, и выражение его лица поразило ее своим ничем не прикрытым восхищением.
Он слабо улыбнулся:
— Тебя в теплых потоках света, этот волшебный закат. В жизни не видел картины, которая производила бы такое впечатление.
Джордж говорил очень серьезно, а ей было непонятно, как держать себя с ним, когда он серьезен. Кассандра не понимала, как относиться к себе, когда Джордж настолько серьезен, поэтому скинула туфли, следом стянула чулки и забралась в постель вместе с ним.
— Что теперь? Может, снять и сорочку, или будешь еще разглядывать меня в свете заката?
— И то и другое, — ответил Джордж. Его руки оказались не такими нежными, когда он через голову стянул с нее тонкую сорочку. — Ты сказала, что я могу делать с тобой все что захочу. Не передумала?
— Не передумала, — она встала на колени, не зная, куда девать руки. — Я тебе доверяю.
— Ты не самая многословная из женщин, но почему-то все, что говоришь, абсолютно правильно.
— Еще немного, и я начну думать, что ты неравнодушен ко мне, — беззаботно пошутила Кассандра.
Еще немного, и она начнет к себе относиться неравнодушно.
Кассандра уже испытывала страсть, и не раз, была влюблена до безумия. Ей очень нравились модно одетые мужчины в театре. Будучи совсем юной, она буквально стащила с молодого красивого офицера военную форму и с жаром и страстью отдала ему свою девственность.
И хоть она пришла в комнату к Джорджу по душевному порыву, то, что к нему испытывала, совершенно не походило на то бездумное, животное желание. Это не было и внезапной вспышкой, какая случается во время фейерверка, — скорее, это было что-то теплое, ровное и не спонтанное. Без этого мир вокруг нее уже никогда не будет прежним, таким же ярким. Без этого она уже скоро не сможет ничего делать. Уже сейчас она не могла просто стоять: ее влекло к нему, как мотылька на пламя свечи.
Так и не справившись с руками, она обернулась к нему:
— Все, что хочешь.
В его улыбке было и коварство, и очарование, и обещание неземного.
— Прекрасно. Ты уже раздета, а значит, следующее…
Он все еще оставался в брюках и сорочке, хотя уже скинул обувь и избавился от галстука и жилета. Мягко нажав на плечи, он заставил ее лечь на спину и наклонился над ней. Он хочет поцеловать ее груди? Она затаила дыхание в предчувствии… Но нет, это был поцелуй в то местечко, которое, как она поняла, оказалось следом от корсетной косточки на теле.
— Каждый отпечаток, — тихо произнес Джордж. — Ты сказала, что я смогу поцеловать каждый отпечаток на тебе.
— Да.
Хоть каждый его поцелуй и был короток, но их было так много, что, встречая их, она извивалась и желала, чтобы это не кончалось, пусть ей и хотелось гораздо большего.
Затем он нашел шрам на боку. Касс поняла это по тому, как неожиданно напряглось его тело, прервав соблазнительный ритм, который он задал.
— Это не от корсета.
— Да, это шрам.
— От чего? — Джордж погладил неровную линию отметины. Она знала, что шрам темнее остальной кожи, слега приподнят и сморщен. — Если хочешь, расскажи.
— Конечно. В этом нет ничего стыдного. Я стреляла в человека, который напал на женщину, а ему это не понравилось, поэтому он пошел на меня с ножом.
Голова Джорджа резко поднялась, глаза превратились в голубые озера, полные шока:
— Касс!.. Ты же могла умереть!
— Но ведь не умерла. А та женщина больше не испытывала боли. Я теперь в порядке.
Да, в порядке, но изменилась до неузнаваемости, а главное, лишилась большей части очарования от своей работы, поняв, что может в любой момент погибнуть.
Он провел пальцем по другому шраму — едва заметному полумесяцу на предплечье.
— А этот?
— О, этот — полный стыд. Чарлз разбил чашку, вот я и порезалась, когда подбирала осколки.
— Как символично! Похоже, у тебя столько шрамов, что все не перецеловать.
— Как хочешь.
В этот раз голос ее звучал не так твердо, а виной тому была шершавая широкая ладонь Джорджа, которая гладила ее по бедру.
— У тебя дрожат ноги. Это от желания?
Вместо ответа Кассандра раздвинула ноги пошире, открывая ему доступ к самому сокровенному, и откинулась на спину в предвкушении.
— И что это значит?
Кассандра повернула к нему голову:
— Джордж, ты всегда такой серьезный?
Судя по возне в изножье кровати, он сейчас сражался с остатками одежды. Закат заливал комнату рубиновым теплом, и его тень на стене была пурпурного цвета.
— Да, иногда, но быть серьезным чертовски трудно.
— Я знаю, — Кассандра наблюдала, как движется его тень на стене. — Потому что тогда придется допустить, что тебе действительно до чего-то есть дело.
Она предупреждала Чарлза насчет «прямо сейчас» и «я подумаю об этом потом». Но если не будет никакого «потом» — а для наследника герцога и неофициального сыщика с Боу-стрит такого и не могло быть, — тогда она будет брать прямо сейчас. Ну не могла она позволить себе упустить шанс получить удовольствие. Если дожидаться принца на белом коне, то на это может уйти вечность.
