— Я о том, что если он сказал, что не нуждается в тебе, но хочет тебя, тогда у него нет другой причины быть с тобой, кроме… тебя самой. Ему не нужно одолжение, не нужна твоя благотворительность в виде отказа от жалованья. Как я сказал, мы, мужчины, примитивные создания, но он был с тобой хотя бы честен.
— А я ушла от него, — беспомощно повторила Кассандра, — после того как он сказал, что не верит мне, потому что никто никогда не любил его.
— Не ко времени.
— Это случилось не сразу, но все равно не ко времени, — она поудобнее устроилась на полу. — Может, со мной что-то не так? Как считаешь?
— Об этом не может быть и речи, — Чарлз поднял обе руки. — В противном случае я, как твой брат, не смог бы этого не заметить.
Кассандра слушала его и понимала, что он не особенно вникает в ее проблемы, потому что счастлив, как и Джейн. Когда она сама была счастлива в последний раз и наслаждалась своим счастьем? Одну ночь в Чичестере и на балу у Харроу, в объятиях Джорджа.
Сглотнув ком в горле, она попыталась улыбнуться. Надо что-то придумать, чтобы вновь почувствовать себя счастливой. Никаких мужчин, никаких объятий! Джордж напомнил ей, как она хотела отдаться чувству. Надо было положиться на него, чтобы обрести это чувство, а она могла полагаться только на себя.
Кассандра вернулась к тому, с чего начала: доверять только себе. Жизненный опыт научил ее, что это самый безопасный способ существования и что хотеть чего-то — это сигнал остановиться, подавить в себе порыв и сосредоточиться заново на требованиях жизни.
Но все-таки существовала разница между зависимостью и принадлежностью к какому-то сообществу, такая же, как разница между эгоистической гордыней и милосердием. Чарлз понял это различие много раньше нее — он выполнял задание и отходил в сторону, не позволяя работе влиять на его жизнь.
А Джордж был достоин доверия. Кредиторы знали, что он исправно платит по счетам. Его друг открыл ресторан, опираясь на честное слово Джорджа и добрую волю. Чарлза со сломанной ногой он довез до дома и оплатил услуги хирурга. Он надел золотое кольцо ей на палец и сказал, что не прикоснется к ней, пока она сама этого не захочет. Да она и не переставала хотеть его, только не могла об этом сказать.
— Ты сказал, — медленно заговорила Кассандра, — что я могу делать все, что пожелаю, а еще — что Джейн станет работать с тобой на Боу-стрит.
— Да, так и есть, — подтвердил Чарлз.
— Так вот, первое, чего я не хочу, — это жить с вами, второе — работать для Боу-стрит. Я не хочу больше выполнять задания вместо тебя, жить твоей жизнью.
— Мне никогда это не было нужно. — Чарлз был сейчас похож на мальчишку. — Ты действительно это так ощущаешь?
— Да, так. Я шла следом и подчищала за тобой ляпы.
Чарлз закатил глаза:
— Но я никогда не просил тебя об этом. В конце концов, я сам мог бы выгрести свое дерьмо.
— И когда ты подчищал за собой дерьмо? Когда сломал ногу, рухнув с перголы? Когда тратил больше, чем зарабатывал, и нас чуть не выгнали на улицу за то, что вовремя не внесли квартплату?
С каминной доски хмуро смотрела бабушка, но на кого именно, Кассандра вряд ли могла сказать.
— Ты слишком много беспокоишься, — насупился Чарлз.
— А ты — слишком мало. Если человек заинтересован в улучшении своей жизни, хочется дать ему все, что нужно. Я не ждала от тебя материальных благ — мне была нужна уверенность в завтрашнем дне. Я бы предпочла носить старые платья, но иметь деньги в банке, а не щеголять в дорогих туалетах, но с пустыми карманами.
Господи, наконец-то она высказала то, что накипело! Это было не слишком приятно, потому что походило на избавление от коросты вместе с кожей или от доспехов, которые стали слишком тесными и причиняли боль, но она все-таки смогла отшвырнуть все это в сторону.
Наклонив голову, Чарлз задумался, внимательно слушая, наконец, спросил:
— Как тебе кажется, в чем нуждается Джейн?
О господи, да он просто одержим!
— Думаю, тебе нужно спросить у нее, — предположила Кассандра. — Точно так же ты должен донести до нее, что нужно тебе, и тогда вы оба добьетесь того, чего хотите.
— Хм… — почесав затылок, Чарлз кивнул.
— Ты был так рад, когда я решала твои проблемы, и никогда меня не останавливал.
Он хоть и выглядел пристыженным, все-таки возразил:
— Ты до старости просидишь одна, пока будешь искать мужика, который не был бы рад, чтобы кто-то сделал за него его работу. А почему ты это делала, Касс?
Она так долго занималась этим, что даже забыла почему. Вернее, причина была, но очень и очень непростая.
— Потому что я беспокоилась. Беспокоилась из-за денег и хотела быть уверенной, что их у нас достаточно, и за твою безопасность, хотела защитить тебя.
— Ты делала это ради нас.
— Да, отчасти. Но мне еще хотелось добиться уважения. Мне хотелось, чтобы все знали, что я делаю мужскую работу, и делаю своими силами. У женщин мало возможностей проявить способности, — в ее голосе зазвучали тоскливые нотки, чего она терпеть не могла.
Кассандра поднялась, отряхнула юбки, мятые и грязные после ее марша через Лондон, а потом еще и сидения на полу.
