— Я как раз за этим и ходила, — Гатисс подняла руку с пузырьком. — Мне казалось, что в гардеробной есть еще один пузырек, но он оказался пустым. — Спокойное лицо горничной нахмурилось. — Вы простите мне откровенность, милорд?
— Разумеется.
— Мне кажется, ваша матушка принимает настойки больше, чем требуется.
Джордж чуть не рассмеялся в ответ на столь очевидное заявление, хоть тут и было не до смеха.
— Да, Гатисс, полностью с вами согласен. Как бы убедить ее остановиться? Мне никогда не удавалось это сделать, потому что она сама не желает останавливаться.
— О да. Ее светлость всегда поступает так, как ей хочется.
— Давайте сделаем вот что, — решил Джордж. — Когда я съеду отсюда, то нанесу ей визит — не просто заскочу выпить чаю и выразить почтение, а настоящий визит, как полагается. Как вы думаете, это пойдет ей на пользу?
— Это как вам угодно, милорд, только проблема в том, что ее светлость не знает, какой день сегодня или который час.
— Мне это известно.
Джордж спустился на первый этаж и постучал в дверь отцовского кабинета. Вместо лая, который должен был раздаться после его стука, из-за двери послышалось рычание. Когда раздалось ворчание герцога — этакий человеческий эквивалент собачьего рычания, — Джордж зашел в комнату. В этот раз он и не подумал поприветствовать картежников на картине.
Лежа на полу, огромные псы мрачно разглядывали вошедшего. Джордж опустился на корточки и заглянул им в глаза:
— Она научила меня всем трюкам. Теперь я знаю, как вести себя с вами.
Один пес зарычал, тогда Джордж повернулся к другому и стал чесать его за ухом, пока тот медленно не заморгал, вывалив язык.
— Ты пришел поиграть с ними? — возмутился Ардмор. — Мне нужно вывести их во двор.
Выпрямившись, Джордж посмотрел на отца поверх широкого, заваленного бумагами стола:
— Мисс Бентон могла бы научить их справлять нужду в ночной горшок.
— Она хорошо обошлась с Гогом и Магогом, — согласился герцог. — Но слава богу, она ушла. Вся эта идея, будто кто-то из тонтины координировал нападения, была сплошной глупостью.
— Ты говоришь это мне, когда я стою перед тобой с рукой в бандаже и сломанным плечом?
Один из псов — Джордж не мог сказать, Гог это был или Магог, — чихнул от души.
— Благодарю вас, — откликнулся Джордж. — Отец, ты не можешь отрицать очевидное.
Взяв какое-то письмо со стола, герцог пробежал его глазами и покачал головой:
— Это могло быть совпадением. Или случайностью.
— А твоя рана? Ты до сих пор плохо владеешь рукой.
— Возможно, грабитель.
Джордж так грохнул ладонью по столу, что бумаги взлетели в воздух, а потом в беспорядке разлетелись по кабинету.
— Это не так! Все случаи связаны между собой! Почему ты не можешь признать правду?
— Потому что я не знаю, что с этим делать! — рявкнул герцог, оттолкнулся от стола с креслом и врезался в картину с картежниками, отчего та закачалась.
Две собачьи головы поднялись, оскалились, но герцог приказал им успокоиться, а затем более тихим голосом добавил, обращаясь к Джорджу:
— Если это заговор, то в нем участвуют люди, с которыми я знаком всю жизнь, и я не знаю, как рассказать об этом или как остановить их.
— Мисс Бентон знает.
— Если бы знала, то уже покончила бы с этим.
— Она уже была на верном пути, — заметил Джордж.
Он не сомневался, что Кассандра не оставит дело незаконченным, а значит, не сможет — действительно не сможет! — бросить его и уйти из Ардмор-хауса. Он верил в ее упорство больше, чем в чувства к нему.
Лишь на миг эмоции отразились у него на лице, но взгляд отца тут же стал острым.
— Ты влюблен в эту леди, я прав?
— Ты назвал ее леди? Это дело времени.
— Я никогда не видел необходимости в ее присутствии в моем доме, — проворчал герцог.
— Она тоже, знаешь ли.
— Но я не услышал ответа, — Ардмор придвинулся ближе, еще ближе. Герцог никогда не улыбался, но вид у него сейчас был такой, словно он вот-вот сделает это. — Ты влюблен в Кассандру Бентон?
Влюблен? Да, если так называется ощущение необходимости быть с ней и невозможности быть без нее. Он не хотел даже вспоминать, каким был до встречи с ней и как ему удалось выдержать это.
Она сделала так, что ему захотелось измениться, и он изменился. Если они больше никогда не увидятся, он не перестанет скучать по ней.
Глупо с его стороны было не понять этого раньше. Но для него это было чем-то новым, и, закутавшись в это чувство, он действительно не понимал до конца, что это такое.
— Да, — тихо сказал Джордж. — Я люблю ее.
— И что ты собираешься предпринять?
Вскинув бровь, Джордж жестом указал на стол, заваленный бумагами:
— В самом деле? Ты собираешься прочитать мне лекцию о том, как вести дела?
Ардмор поднялся, потом, шаркая, обошел свой стол:
— Наследники создают проблем больше, чем они того стоят.
Мгновения их семейного общения истекли.
— Действительно. Просто стыд, что им хочется унаследовать что-то ценное, не так ли?
Обещания улыбки как не было.
— Прочь руки от моего кошелька.
— Я говорю не про деньги, а про ценности, — Джордж тщательно подбирал слова, хотя сам не вполне понимал, что имел в виду. Идея не давала ему покоя. — Впрочем, может, это одно и то же.
