Герцог выглядел старым и усталым, как те, кто прожигает жизнь за карточным столом на протяжении сорока лет, думая при этом, что расплата не наступит, или о том, что это их не коснется.
— А может, и не одно и то же.
Это была оливковая ветвь, белый флаг, голубь мира. Джордж схватился за это:
— Отец, можешь мне доверять. Позволь тебе помочь.
Герцог посмотрел на стопки нераспечатанной корреспонденции, неоплаченных счетов.
— Не могу себе этого позволить. Не могу воспользоваться шансом. Здесь так много всего, и если ты…
Он замолчал. Джордж понял его, или ему показалось, что понял. Каждый день приносил с собой новую волну обязательств и расходов, и однажды она поглотит герцога, и тогда он не сможет самостоятельно выкарабкаться.
— Отец, ты никогда не давал мне возможности проявить себя, но теперь я смогу помочь тебе.
Герцог вытащил часы:
— Сейчас у меня нет времени учить тебя чему-то: нужно вывести собак во двор, а потом — встреча.
— В игровом притоне?
Ардмор застыл.
— Не твое дело — обсуждать мои действия.
— Что означает «да», — вздохнул Джордж.
— Это единственное место, где мне спокойно, — проворчал герцог. — Единственное место, где все мне нравится.
Если бы Джордж мог пошевелить правой рукой, то сжал бы виски.
— Место, где кто-то фактически залезает в твой кошелек — вот что тебе нравится.
Взмахнув рукой, герцог разбросал бумаги, выплеснул на них чернила и скинул все на пол. Гог и Магог вскочили и зашлись лаем.
— Это единственное время, когда я избавляюсь от всего этого! — задыхаясь, он уставился на лежавшие грудой на полу письма и письменные принадлежности. — Это единственное время, когда я могу побыть самим собой, а не Ардмором!
— Если ты не чувствуешь себя Ардмором после стольких лет, тогда нет ничего удивительного, что тебе хочется сбежать от всего этого, — тихо сказал Джордж.
— Я и не собирался становиться герцогом. Меня для этого не растили. Но старший брат подхватил инфекцию и… Вот так вот! Мой отец был законченным эгоистом. Вместо того чтобы заниматься делами герцогства, гонялся за юбками — нанимал хорошеньких служанок, хорошеньких экономок, — герцог поддал ногой кипу бумаг на полу. — Так что я пошел по его стопам.
— Я понял, что перед тобой в качестве примера не было того, кто мог бы делать то, что утверждал на словах, и не меньше, брать на себя то, что должно, и не больше.
— У тебя такого примера тоже не было, — заметил Ардмор, разглядывая замусоренный пол с потерянным выражением лица.
Его дед искал забвения в женщинах, отец — в картах. Раньше Джордж шутил, что ему нужен какой-то собственный недостаток, порок, который будет доминировать над его жизнью, — теперь ему это не казалось смешным.
— Тогда иди, — сказал он отцу. — Я все уберу.
— Для этого есть слуги, — отрезал Ардмор. — Знай свое место.
— Я знаю. Вот оно. Должно быть им.
Голубые глаза натолкнулись на взгляд таких же голубых глаз. Джордж выдержал взгляд отца. Наконец с характерным ворчанием и согласным кивком герцог отвернулся и скомандовал собакам:
— Идем!
Бухая сапогами и цокая когтями по полу, они покинули кабинет.
Тогда Джордж взялся за дело: присев на корточки, принялся разбирать сваленные в кучу письма. Большинство из них не были даже распечатаны.
Герцог напоминал человека, оказавшегося в лодчонке посреди океана. Каждый день приносил новую волну, его заливало водой, он уже почти утонул, но боялся отпустить руль, потому что рука, протянутая за помощью, повиснет в пустоте.
Джордж мог бы оказать ему такую помощь, даже не ожидая, пока он ее попросит.
Оказалось довольно легко найти самые последние письма от управляющего из Беркшира, от старого смотрителя охотничьего домика в Шотландии и из малого поместья в Нортумберленде. Ему нужно забрать их, прочитать, узнать, кто чего хотел, и начать составлять ответы — с благословения отца, если сможет его получить, а если нет, напишет сам. Не для того, чтобы отдать распоряжения, но для того, чтобы задать вопросы. И необязательно отсюда — можно сделать это из любого места, которое он выберет для проживания.
Джордж все-таки рассчитывал получить благословение отца. Кто лучше сможет выполнить работу, которая необходима? Помимо Касс, конечно. Касс сможет. Скорее всего, она и повлияла на него.
Вспомнил про ресторан. Это было здорово! Может, он подыщет кого-то еще с талантом, необходимым для того, чтобы и дальше развивать это дело. Что там говорила Касс? — «Найди схему».
Пока Джордж раздумывал, в руки ему попалось письмо, заляпанное чернилами из сброшенной со стола чернильницы.
Вне всякого сомнения, это был почерк Касс. На конверте не было почтовой марки, значит его доставил посыльный, и это говорило о том, что получено оно сегодня.
Послание было адресовано Джорджу и герцогу. Оно было коротким, вежливым и полным надежды:
«Мы можем довести дело до конца. Мне кажется, что мы уже можем назвать имя преступника. Продолжаем действовать в соответствии с планом. Суббота, девять вечера. Джорджу известно место.
Касс».
Прекрасно! Разве это не интересный поворот? Джордж смял письмо в руке и улыбнулся: «Найди схему. Испробуй все. Заверши дело».
