Артур сложил руки на груди, продолжая мрачно смотреть на Кристиана. Нора слегка пожурила его за такое поведение, а Кристиан одарил недоброй улыбкой.
Гребцы все так же ритмично и слаженно работали веслами, и Кристиан, попытавшись отвлечь внимание Норы от молчаливого и надутого Артура, рассказал ей историю о черной ведьме, которая превратила золотых дел мастера в угря.
— Ведьмы! — воскликнула Нора. — Фи!
— Фи?! — Кристиан уперся руками в бока и насупил брови. И тут же крикнул, показав на воду: — Вон, смотри! Одна сейчас точно там.
Нора перегнулась через борт, и Кристиан, быстро обмокнув пальцы в реке, брызнул водой девушке в лицо. Взвизгнув, она отпрянула и бросила на него недоуменный взгляд. С довольной ухмылкой он откинулся на подушки. Однако в следующую же секунду метко пущенная в него подушка стерла улыбку с его лица. Он схватил подушку обеими руками и выставил перед собой, прикрываясь ею словно щитом, но пыл Норы уже угас. Она смотрела сейчас на него с опаской, явно сожалея о своем поступке и ожидая, что он ее тут же ударит в ответ. Отложив подушку, он улыбнулся.
Она ответила ему неуверенной улыбкой.
— Благодарю вас, милорд, за мое вторичное спасение.
— Придется мне, видно, обратиться к Ее величеству за лицензией на монополию на твое спасение, а то это начинает занимать у меня слишком много времени.
— Я сожалею об этом, милорд.
— Кристиан.
Она покачала головой.
— Но я все равно буду называть тебя Норой, так что ты вполне можешь называть меня тоже по имени.
Нора промолчала и, отвернувшись, принялась разглядывать проплывающие мимо дома на берегу. Вокруг них скользили по воде баркасы и лодки, и шум бьющихся о борт волн смешивался с криками гребцов. Артур, все еще хмурясь, неотступно наблюдал за Кристианом, словно боялся, что тот в любую минуту может накинуться на его госпожу.
Однако Кристиан не имел подобных намерений. Ему было достаточно просто смотреть на Нору, сидевшую к нему в профиль. Щеки и губы девушки напоминали своим цветом розовые датские тюльпаны. Лоб плавно переходил в линию носа. Тонкие колечки черных волос на висках слегка шевелились под порывами ветра. Он не позволял себе опускать взгляд ниже ее шеи.
Ему, конечно, следовало вернуть ее во дворец, но он не собирался этого делать. Но куда он мог отвезти эту нежную и в то же время такую соблазнительную юную женщину? Опустив руку в воду, он перебирал в памяти таверны, публичные дома и парки, в которых любил бывать.
— Мы проведем остаток дня в удовольствиях, миледи, — лениво протянул он, улыбаясь.
Она покачала головой, но он проигнорировал этот жест и запел старинную французскую песню:
Баркас ударился о северный берег, когда он закончил. Он помог Норе подняться и сойти на землю, где, не дав ей возможности что-либо сказать, стиснул ее руку и увлек за собой на улицы Лондона.
— Идем со мной, моя черная, как ночь, мышка, я познакомлю тебя с плотскими радостями.
Кристиан сидел, откинувшись назад, на скамье во внутреннем дворике «Золотого единорога» и с улыбкой смотрел на заливавшегося громким смехом юного телохранителя Норы. У него не заняло много времени устроить для своих гостей выступление актеров, и сейчас Бого Литтлфут, у которого на голове красовался кухонный горшок, а в руках вместо меча и щита были вертел и поднос, изображал на импровизированной сцене Ноттингемского шерифа, весьма похожий в этом наряде на закованный в броню пудинг на ножках.
Сочтя, что веселое представление, еда и вид довольного Артура заставили Нору наконец забыть о пережитом ею ужасе в медвежьем садке, Кристиан взял ее за руку и жестом показал, чтобы она следовала за ним. В этот момент на сцене появился Робин Гуд, и Артур, как и двое телохранителей Кристиана, приветствовали его радостными криками. Нора оглянулась было на них, но Кристиан тут же увлек ее за собой в таверну. Они прошли через кухню, несколько комнат, зал и были уже у выхода, когда Нора неожидано заупрямилась, отказавшись идти дальше.
— Куда вы ведете меня, милорд?
— Кристиан. Я вдруг вспомнил, что мой отец просил меня забрать заказанную им чашу, которую он хочет преподнести на банкете Ее величеству.
Нора покачала головой.
— Я не могу идти с вами одна.
— Неужели ты думаешь, что я собираюсь бродить по улицам Лондона с прекрасной дамой и золотой чашей сам по себе? Конечно же, у нас будет эскорт.
— Но Артур…
Кристиан поднял палец, призывая ее к молчанию. Несмотря на шумные разговоры посетителей таверны, с внутреннего дворика явственно доносился радостный смех.
— Артур веселится. Ты же не захочешь лишить его удовольствия, не так ли? — С этими словами он увлек ее на конюшенный двор. — И потом, это совсем рядом. Мы дойдем туда пешком.
