О Господи, если бы Кристиана схватили вместе с ними, его бы тоже подвергли ужасным пыткам, а потом казнили. Она представила себе, как Кристиана вешают, а потом, у еще живого, вытаскивают внутренности, и рот ее наполнился горькой слюной. Боже правый! Нора прижала кончики пальцев к губам. Нет, она не в силах больше думать об этом. Она предупредит Сесила. Сесил позаботится о Кристиане.
Однако, как она ни старалась выкинуть их из головы и успокоиться, ужасные картины наказания за государственную измену вновь и вновь возникали в ее мозгу. Она плотно сжала веки, и мир вокруг сразу же окутала пелена, казавшаяся из-за ярко светившего солнца кровавой. Милосердный Боже, что она станет делать, если Кристиана де Риверса арестуют? Если он умрет, она так никогда и не узнает… Господи, о чем она только думает?! Ее глаза открылись, но она видела перед собой сейчас не лужайку для игры в мяч. Она видела глаза Кристиана, и в них было выражение, которое, как она хорошо знала, означало, что он хочет к ней прикоснуться. Господи! Она любила его!
Но он ее не любил. Он считал ее дурой и трусихой. Никакого мужества, говорил он. Он хотел лишь ее соблазнить. Может, с тем чтобы поразить двор, превратив ее из невзрачного серенького воробышка в лебедя?
Кто-то дернул ее за юбку. Опустив глаза, она увидела Артура. Внезапно все придворные встали, громко аплодируя игрокам. Нора тоже поднялась и несколько раз хлопнула в ладоши. После чего, взяв Артура за руку, последовала за остальными фрейлинами во дворец. Там, однако, она пробыла недолго. Вскоре, сказав, что идет к себе, она вместе с Артуром выскользнула за дверь и направилась в расположенную на дворцовой территории тисовую рощу. Ей не терпелось как можно быстрее написать донесение о трех еретиках, и роща была одним из немногих укромных местечек, где она могла без помех этим заняться.
Артур шагал рядом с ней, неся корзинку с нитками для вышивания и письменными принадлежностями. Они устроились в тени деревьев, и, поручив Артуру разобрать нитки по цветам, Нора принялась сочинять на маленьком клочке бумаги свое донесение. В последнем послании Сесила ей предписывалось помещать отныне свои сообщения в большую полую серебряную бусину.
— Госпожа, — подал вдруг голос Артур, — вы собираетесь выйти замуж за сэра Персиваля Флегга?
Она подняла глаза на мальчика, чувствуя, как мужество оставляет ее. И это при простом упоминании имени Флегга!
— Так решил мой отец. В чем дело, малыш? Почему у тебя такой несчастный вид?
Артур скривил рот и машинально стал наматывать нитку на палец.
— Сэр Персиваль… он не любит меня.
— Что ты сделал, Артур?
— Ничего, госпожа. Это была случайность. Вы же знаете, я помогал раздеваться джентльменам, пришедшим на банкет. — Артур поддал ногой сухую ветку. — Сэр Персиваль скинул плащ прямо на меня, и он накрыл меня с головой. Я не виноват! Мне ничего было видно, и я скинул его. А он упал прямо на ноги сэру Персивалю, когда тот уходил.
Артур вновь подбросил ветвь ногой. В глазах мальчика блестели слезы, но Нора не решилась его утешить. Артуру не нравилось, когда она слишком уж, по его мнению, нянчилась с ним.
— Сэр Персиваль упал, — продолжал паж, — а когда поднялся, то хотел меня ударить, но лорд Монфор не позволил ему этого сделать. Он еще сказал ему что-то на латыни, и сэр Персиваль весь покрылся красными пятнами и зашипел, как суп на плите. Ну а потом лорд Монфор отослал меня на кухню есть марципаны, велев оставаться там, пока не настанет время уходить.
— Ах, этот мерзкий, ничтожный, скользкий, вонючий… — Нора на мгновение умолкла, ища в голове подходящий эпитет, и закончила: — Червяк!
Пораженный Артур уставился в изумлении на Нору, а та все никак не могла успокоиться. Мысль о том, что Флегг обидел Артура, привела ее в такую ярость, какой никакая несправедливость в отношении ее самой никогда бы не смогла в ней вызвать. Не в силах усидеть на месте, она сунула готовое донесение в карман, отставила в сторону чернильницу и, вскочив на ноги, принялась ходить взад-вперед по лужайке.
— Все в нем отвратительно! Отвратительные привычки, отвратительный смех, подлая душа. Мне все равно, что род его необычайно древний и у него красивая внешность. — Нора на мгновение остановилась перед Артуром, не замечая продолжавшего взирать на нее в немом изумлении мальчика. — Я не хочу его. Я хочу… Силы небесные! — Она прижала кончики пальцев к вискам и простонала: — Это просто немыслимо, но я хочу…
— Хотите чего, госпожа?
Нора очнулась и покачала головой.
— Ничего. Помоги мне собрать нитки.
