— Сейчас это не имеет никакого значения, — прервал сына Себастьян, облачаясь в свою очередь в рясу. — Ты же знаешь, королева считает тебя спасителем всех лондонских бродяг. Ну, как я выгляжу? Похож на монаха?
— Не больше, чем я на епископа. — Кристиан порылся в корзине, из которой они достали свои облачения. — Поэтому-то я и захватил тут кое-что еще. — Он передал отцу подушку и взял одну сам. — Стоит привязать ее к моему животу, и я ничем не буду отличаться от любого другого толстого и бесполезного монаха в христианском мире.
Вскоре с переодеванием было покончено, и Кристиан повел свой маленький отряд дальше по тоннелю к выходу, который находился сразу же за стеной, окружавшей особняк графа. Там их уже поджидал с ослом, запряженным в телегу, промокший до нитки Саймон Спрай. Был одиннадцатый час, но они могли бы добраться до пристани в считанные минуты, если бы, спустившись к Темзе, двинулись по берегу вниз по течению. Однако они избрали другой, более безопасный путь, решив следовать вверх по течению, пока не выберутся из города. Это должно было занять у них часа два, после чего они намеревались взять лодку до пристани, с тем чтобы все выглядело так, будто они только что прибыли из деревни.
С помощью отца Кристиан усадил еретиков на телегу. Себастьян, севший с ними, возвышался над троицей на целую голову. Кристиан вытер капли дождя с подбородка и махнул Спраю с Хекстом следовать за ними.
Заглянув вчера в глаза смерти, молодой человек был сейчас весь как на иголках. Повсюду ему чудились враги, и он вздрагивал при каждом хрусте ветки под ногой, при каждом фырканье осла. Ноги его постоянно разъезжались на раскисшей от дождя глинистой почве, и окружавший их липкий туман мешал дышать. В темноте скрип телеги и фырканье осла казались необычайно громкими и резали слух.
Несмотря на все его страхи, путешествие их проходило без всяких приключений. Выехав из города, они пересели с телеги на лодку и добрались до пристани, когда было еще темно. Кристиан помог сойти на берег страдающему подагрой Арчибальду Даймоку, за которым последовали остальные двое. Спрай с Хекстом остались в лодке, так как до ожидавшего еретиков судна было уже совсем недалеко.
Этот последний отрезок пути был для Кристиана самым мучительным. Он уже почти избавился от этих чертовых еретиков, и его так и подмывало подтолкнуть их в сторону корабля датчан и убраться отсюда восвояси со своим отцом. Однако, стиснув зубы, он заставил себя идти по переулку, который должен был привести их к кораблю. Вскоре они приблизились к перекрестку, и Кристиан, держа руку на рукояти меча, скользнул вперед. Дойдя до угла, где стоял деревянный сарай, он осторожно высунул голову и быстро огляделся. Похоже, все было чисто, тревожило только то, что пересекающая дорога заканчивалась слева тупиком. Оглянувшись назад, он увидел, что остался один.
Его отец и еретики находились в нескольких ярдах сзади. Граф дергал одного из стариков за полу рясы, побуждая его продолжать путь, но тот словно врос в землю. Кристиан поспешил назад к ним, застыв на мгновение на полдороге, когда услышал нытье Даймока:
— Я больше не могу. Не могу мириться с этим атрибутами ереси. Я должен скинуть с себя бесовское облачение.
Кристиан едва удержался, чтобы не запустить камнем в голову еретика.
— Вы, безмозглые идиоты, — прошипел он, подходя, — сейчас же прекратите свое нытье, или, клянусь Господом, я вас брошу, ибо мне совсем не улыбается угодить по вашей милости на виселицу.
Даже не оглянувшись, чтобы проверить, следуют ли за ним еретики, Кристиан снова бросился к сараю. Еретики позади него умолкли, и он напряг слух, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но все заглушал шум дождя.
Держась за влажные доски стены сарая, он осторожно двинулся вперед и, дойдя до угла, обернулся. Еретики, подгоняемые его отцом, приближались. Окинув быстрым взглядом камни мостовой, тени и линию крыш, Кристиан вышел из своего укрытия и, оглядевшись, бросился через дорогу на противоположную сторону, где тут же прильнул к угловому зданию. Вновь обернувшись, он увидел, что Себастьян помогает подняться одному из еретиков, который, поскользнувшись, упал прямо в лужу.
Кристиан оторвался от стены, намереваясь вернуться и помочь. Но не успел он сделать и шага, как слуха его коснулся звук вынимаемого из ножен меча. Мгновенно развернувшись, он разорвал на себе рясу и выхватил меч. Едва он приготовился, как на него напали сразу трое.
Криком предупредив отца об опасности, Кристиан повернулся лицом к нападавшим. На них не было ничего, ни ливреи, ни какого-либо другого знака, что помогло бы ему определить, кто они такие. И их было трое. Кристиан понимал, что должен быстро убить одного из них, или в следующее мгновение они окружат его с трех сторон.
Казалось, время вдруг замедлило свой бег, позволив ему отразить удар одного из нападавших, стукнуть ногой в живот второго и увернуться от меча третьего. Отпрыгнув назад, он услышал за спиной звон оружия. Итак, на его отца тоже напали.
