В тот же момент воспитанники приюта сбросили с себя облик испуганных ягнят и преобразились в рассвирепевших бестий. Весь человеческий облик улетучился, кожа упырей стала серо бледной, глаза горели красным, волосы стояли дыбом. А ещё они все скалились, острые зубы торчали как у крокодила, среди них двумя саблями выделялись клыки. Словно обезумевшие фанатики они накинулись на сестёр. Упырёныши махали своими когтистыми лапами, пытались укусить, но из детей нежить получалась неважная. Если им и удалось разорить пару деревень, то вот с двумя улучшенными людьми справиться было не так просто. Сёстры не вступали в поединки, они бегали от упырей, использовали своё преимущество в скорости и пространство вокруг. Наносили молниеносные удары, потом мгновенно отступали, уходя из-под атаки. Эта драка была намного проще чем потасовка с авантюристами, здесь у них было оружие, и врага можно было не щадить. Всё постепенно перерастало в кровавую бойню. Тут и там валялись части тел упырей, а также внутренние органы и целые лужи крови. Когда всё было кончено, то сёстры увидели, что не все дети были, упырями. Сёстры наблюдали необычную картину: человеческие дети ходили возле останков и горевали по умершим. Доходило до жуткого: одна девочка пыталась сшить расчленённого упыря нитками, думая, что ему это поможет.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — холодея внутри спросила в пустоту Кассандра.
— Вы убили их друзей. — ответила пригвождённая к полу монахиня.
К удивлению близняшек, упырица не смогла освободиться, хотя простое железо для упыря не опасно, а раны нанесённые им не смертельны. Но вот упырице сейчас, ясно было не по себе. Её кожа истончилась, все внутренние жиры испарились и выглядела она сейчас как усыхающий дистрофик. Вены под кожей набухли и проступили словно подкожные змеи.
— Что это с ней? — Кассандра.
— Похоже, сработало масло, выданное Фиором. — Ночь сама не понимала, что сказала.
В голове у неё был сумбур, факты не сходились друг с другом. С одной стороны, Фиор заманил их в ловушку и совершенно бессовестно, словно ягнёнка на жертвенный алтарь, подставил Аврору. С другой, масла против вампиров выданные им работают.
— Так он же наш враг.
— Враг. Но, похоже, он ведёт какую-то свою игру.
— Хм. А давай вот ещё что проверим, дай мне вампирский яд.
Ночь подсела к упырице.
— Слушай сюда, тварь. Сейчас умрёшь, но умереть можно по-разному. Если ты скажешь, куда твоя хозяйка утащила мою сестру, то я не заставлю тебя пить это. — Ночь повертела перед упырицей склянкой с чёрной жидкостью.
— Что это?
— Вампирский яд. От него ты будешь умирать долго и мучительно. — Ночь блефовала, она не знала как действует яд, вполне возможно, что вампир просто уснёт замертво.
— Хорошо, госпожа Юлианна обустроила себе апартаменты в морге.
— Она лжёт! — крикнула одна из сирот.
Сёстры посмотрели на подскочившую к ним миловидную девочку лет 11. У ребёнка были волосы как у Луны, но сильно кудрявившиеся, а ещё большие голубые глаза и очень бледная кожа. Ребёнок очень сильно был похож на лунного эльфа.
— Она лжёт, они заманивали туда вооружённых людей и те оттуда не возвращались. Это ловушка! Я подслушивала их разговоры! — затараторила девочка.
— Кто ты? — Ночь.
— Я Матильда.
— Девочка говорит правду?
— Да пошла ты! — упырица попыталась плюнуть на Ночь, но у неё не получилось, слюна вернулась к отправителю, — А ты, мелкая дрянь, надо было расправиться с тобой при первой же возможности. Говорила я госпоже, что с тобой что-то не так.
— Заткнись! — Ночь сунула склянку в рот упырице и заставила сделать несколько глотков.
Сильнейший спазм согнул упырицу. Ножи больше не приковывали её к полу, в спазме она их выдернула. Перевернувшись на живот и встав на четвереньки, упырицу вырвало кровью. Но кровавая рвота не остановилась, и без того немощное тело стало мумифицироваться до тех пор, пока упырица совсем не издохла.
— Так ей и надо! — подошедшая Матильда пнула упырицу в бок.
— Матильда, почему ты помогаешь нам? — Ночь.
— А почему бы и нет? Они убили мою семью. Мы мирно жили в деревне, никого не трогали, а они пришли и всех убили. Они увели моих друзей в здание, которое они называют моргом, а эта, — Матильда ещё раз пнула труп упырицы, — Говорила, что моя очередь скоро наступит.
— Матильда, а ты случаем не из Старых Сосенок?
— Да, это моя деревня! — бойко ответила девочка.
— Хе-хе, а Парамон случаем не твой дедушка? — Кассандру повеселило совпадение того, что кто-то из деревни Старые Сосенки выжил.
— Не, он мне не дедушка, он мой папа! — гордо хлопнула себя в грудь Матильда.
— Э-эхе-эхе, — от такого заявления Кассандра закашлялась.
У Ночи брови полезли на лоб. Сколько дед Парамон говорил ему лет, 90 вроде. Вот что свежий воздух и здоровое питание творят.
— Был папой, пока не умер, а почему вы про него спрашиваете? Вы что-то знаете?
— Ну-у-у-у, твой папа жив… — Кассандра кисло улыбнулась делая неопределённые жесты руками, — В каком-то смысле.
— Невозможно! — девочка насупилась, — Я своими глазами видела как вампирша выпила из него кровь. Зачем вы врёте?
