— Да потому, что Тетроград засран так, что без противогаза по улице пройтись может только самоубийца, — ответил вместо Алисы Шакал. — И Тетроград — это скорее не город, а гигантская фабрика, 75 процентов всей промышленной продукции производится в нём.
— Но как же так можно, доводить свой дом до такого состояния?
— А какой там политический строй? — ответил вопросом на вопрос Шакал.
— Я не знаю, — призналась Алиса.
— Я знаю, — включилась в разговор Ванесса. — Каждые лет 20–30 назначается пожизненный канцлер путём голосования из социальных классов с правом уйти на пенсию по собственному желанию. У нас в школе это считалось той ещё хохмой, потому что ни один канцлер не досидел до естественного конца своей жизни и срока.
— Правильно, — похвалил Шакал Ванессу, потрепав её за щёчку.
Глядя на это, Алиса увеличила свои глаза-блюдца и надула губки, будто хочет заплакать.
— Каждый социальный слой путём голосования выдвигает своего кандидата. От аристократии, пролетариев, мастеровых, мещан и прочих. Законодательный орган в Геранске, он же высшая элита, — это совет магнатов и крупнейших промышленников. Без одобрения совета и канцлера в Геранске не действителен ни один закон. Там капитализм, и даже хуже, олигархический капитализм. У совета есть своя собственная армия, так называемая корпоративная армия. Она, в свою очередь, разделена на блоки. Ну и теперь, что касается твоего вопроса, Алиса, там, где есть выгода, капиталистам плевать на экологию. Если бы у них не было проблем с трудовыми ресурсами и угрозой бунта, они бы всех разумных загнали на фабрики работать по 14-часовым сменам.
— Какой кошмар, зачем мы вообще туда плывём? Почему мы не поплыли в какое-нибудь другое государство? — Алиса прижала кулачки ко рту.
— А куда ещё? Если мы высадимся в Светлой Империи, то мы не высадимся в Светлой Империи. Всех незаконных иммигрантов там уничтожают на расстоянии взгляда. Можно в Веруну, но это не страна, а большая деревня. Истрийцы депортируют всех беженцев, рафнийцы без рекомендации делают из беженцев пожизненных рабов, да и далеко они очень. Можно было поплыть на северо-восток, но местные пираты отрабатывают свои смертоносные техники боя на пленниках и едят человечину. Пограничные свободные графства, по сути, средневековье. Алиса, хочешь жить в самодельной халупе, топить печь дровами и подтирать попу лопухом? Нет? Я так и думал. В Геранске официально рабства нет, да и умные люди с деньгами везде могут неплохо устроиться. Так что попытаем счастье, один хрен это была ближайшая страна к Ритании.
Их шлюпка стала подплывать ближе к берегу. Мимо них проплыл гигантски корабль из железа. Знаменитые геранские неуязвимые броненосцы, стоящие на страже портов. Корабль просветил их прожектором и поплыл дальше. Таких прожекторов на нём были десятки, он словно гигантский спрут высвечивал все суда, приближающиеся к порту. Шакал обматерил его вслед, обозвал «бесполезным монитором» и «тупиковой ветвью развития кораблестроения». Ванессу всегда удивляло, почему Шакал так не любит технику, всё время он ей не доволен, постоянно в технике что-то для него было не так. Как будто он может сделать лучше?
Они, наконец, высадились на берег, и к ним сразу же подошёл чиновник порта. За ренту места надо платить. Шакал договорился с ним о продаже шлюпки, больше она им не понадобится.
Чем-то Зунзебург походил на Торент, газопровод и водопровод всё также оплетали здания железными кишками. Но вот архитектура зданий была какая-то другая. Если Торент — это был город чётких прямоугольных домиков с одинаковым окрасом из тёмного кирпича и фиолетовой черепицей на крышах, то Зузнебург — это город замков и крепостей. Сразу было видно, что город строился как оборонительный пункт от пиратов. Ожидалась постоянная атака с моря, но, похоже, с появлением броненосцев надобность в береговых замках отпала, и теперь они ветшали и хирели. А город приобретал образ старого города.
Шакал отвёл девушек в ближайшую таверну, по дороге вливая им в уши мудрость:
— Госпожа Ванесса, ты остаёшься за главную. Из таверны не выходить, с чужими дядями не разговаривать, в карты не играть, конфет ни у кого не брать, — тут он посмотрел на Алису, которая широко раскрытыми глазами впервые выбравшейся за границу девушки пыталась всё разглядеть и всё запомнить, и из-за этого уже начавшая отставать. — С этой рыжей глаз не спускать. А мне надо отойти.
— Шакал, ты куда?
— Собирать информацию.
Девушки сели за столик возле окна. Алису просто раздирало любопытство.
К ним сразу же подошёл подавальщик.
— Гутен так, фрауляйн что-нибудь будут заказывать? — на ломаном ританском, с жутким акцентом и, перемешивая слова, спросил подавальщик.
— Я натюрлих, миню бите шон, — Ванесса уже неплохо изучила Геранск и дала это понять, а Алиса всё ещё в нём плавала.
Подавальщик положил на стол папку и поклонился, ему очень понравилось, что иностранка предпочла говорить с ним на родном языке, да ещё со знанием этикета.
— Данке, — сказала Ванесса и подавальщик ушёл восвояси.
