Лаура постаралась успокоиться, поправила парик и вернулась в гостиную, где застала Стивена, записывающего что-то на листке.
Она подошла к нему и заглянула через плечо. Перед ним лежала копия письма Фарука.
– Что ты делаешь? – спросила она.
– Охочусь за смыслом, – ответил он, обведя карандашом имя «Оскар Рис». – Если это искаженный латинский, «Оскар Рис» может означать «рот любви».
– Выходит, Г.Г. был в рабстве у рта любви? Если прочесть в обратном порядке, получится «сэр Раксо».
Стивен усмехнулся:
– Это звучит как имя героя пьесы. Но это должно что-нибудь значить, – бормотал он, отложив карандаш. – Мне почему-то кажется, что тут ключ ко всей этой загадке.
Лаура села рядом, взяла карандаш и стала писать слова, похожие на «Оскар Рис».
Потом вдруг схватила Стивена за руку:
– Стивен, это анаграмма, набор букв, из которых можно составить слово «корсар» или «пират». И тогда это объясняет, почему только через десять лет, почему сейчас. Когда корабль «Мэри Вудсайд» затонул, Генри оказался в рабстве у алжирцев. И только сейчас рабов освободили британские моряки.
Стивен внимательно смотрел на письмо.
– Боже! – воскликнул он. – Взгляни, имя Эган Дайер составлено из букв слова «Гардейн». – Нахмурившись, он повернулся к Лауре: – Но среди освобожденных рабов, кажется, не было ни одного англичанина, тем более аристократа. За него давно потребовали бы выкуп. Пираты не упускают такой возможности.
– Но это не может быть простым совпадением, – стояла на своем Лаура.
– Во всяком случае, за этим скрывается какая-то история, с помощью которой они собирались обмануть лорда Колдфорта.
Лаура быстро сообразила, что он имел в виду, но ей не хотелось с ним соглашаться.
– Возможно, ты прав, – сказала Лаура. – Но может быть, Генри был в рабстве. Зачем Дайер, кем бы он ни был, говорил о свободе, если бы они не освободились? Они ведь не предполагали, что кто-то их подслушивает. Возможно, они отбыли свой срок и их отпустили. – Помолчав, Лаура продолжила: – Не представляю себе Фарука заключенным. Но попытаюсь обдумать эту версию. А не могло случиться так, что когда «Мэри Вудсайд» затонула, Генри Гардейн не погиб, а был схвачен пиратами? Возможно, они потребовали выкуп, но им отказали.
– Его любящий отец? – не без ехидства спросил Стивен.
Лаура нахмурилась:
– Нет, это исключено. Он был так потрясен гибелью сына, что вскоре отправился следом за ним. Но должно существовать какое-то разумное объяснение.
Он осторожно взял ее за руку:
– Я знаю, тебе хочется поверить в это, Лаура. Но позволь, я сыграю роль адвоката дьявола. Если бы Генри Гардейн каким-либо образом оказался в рабстве в Алжире, то после освобождения британскими моряками он мог потребовать у них все, что угодно. На самом быстром корабле он был бы доставлен в Англию. Его бы с почестями провезли по всей стране, и об этом писали бы все газеты.
– А вместо этого он тихо, с одним арабским слугой, на лодке контрабандистов проникает в Англию.
Фарук вполне может быть родом из Алжира, а не из Египта.
– Но в этом случае Дайер, или Генри, должен был оказаться слугой у Фарука. И зачем алжирец, притом образованный, будет из кожи вон лезть, чтобы привезти своего бывшего раба в Англию?
Лаура глубоко вздохнула.
– Дьявол имеет прекрасного адвоката в твоем лице. Мои предположения кажутся неубедительными. Но и твои не имеют объяснения. Не странно ли, что образованный Азир аль-Фарук проникает в Англию, чтобы заниматься мелким вымогательством?
Стивен задумался.
– Потеря рабов могла оказаться для него финансовым крахом. Возможно, когда-то он встретился с Генри Гардейном. Да, – он повернулся к ней, – я попытаюсь обдумать ситуацию, при которой Генри в конце концов оказался в руках пиратов. Возможно, Фарук выкупил Генри, надеясь получить за него выкуп, но Генри умер. Фарук с этим смирился, но теперь, оказавшись в бедственном положении, вспомнил о нем и о вещах, которые у него остались и могли служить доказательством личности Генри. Он нашел кого-то похожего на Генри и привез сюда, надеясь шантажом выманить деньги у лорда Колдфорта.
– У тебя все сходится, – сказала Лаура. – Ну а если все же предположить, что Дайер – это Генри? Нет, тут концы с концами не сходятся. Тогда за него потребовали бы выкуп. К тому же все говорят, что Дайер очень бледен. Как он может быть бледен после десяти лет, проведенных в Алжире?
Стивен сжал ее руку:
– Мне жаль, но все, что мы смогли сделать, – это раскрыть обман. Может быть, в письмо было вложено что-то, что лучше объяснило ситуацию твоему свекру.
– И если лорд Колдфорт заплатит, Фарук сообщит ему, что все сделано, а сам вместе с Дайером уедет в Южную Каролину или еще куда-нибудь. А что еще хуже, убьет своего компаньона, а тело оставит, чтобы лорд Колдфорт обнаружил его.
– Или утопит. После этого трудно опознать тело.
– Мне нисколько не жаль негодяев, – заявила Лаура. Но на самом деле Дайера ей было жаль. Слабый, больной. – Думаешь, он действительно калека?
– Что? – возмутился Стивен. – Хочешь его спасти? Сомневаюсь, что он окажет содействие.
Тут Лаура поняла, что поверила в самый плохой вариант возможных событий.
