Лауре совсем этого не хотелось, и она все еще не теряла надежды уговорить Генри принять титул. А отцу сказала:
– Вместе со Стивеном мы, я думаю, справимся.
– Даже если он станет премьер-министром? – спросил отец. – Об этом ходят упорные слухи.
Стивен покачал головой:
– Я к этому не стремлюсь. К тому же немало воды утечет, прежде чем бескомпромиссный реформатор сможет занять такой пост в этой стране.
Лаура обрадовалась, услышав эти слова. Она с радостью будет его партнером в политике, но стать премьер-министром – значит взвалить на свои плечи непосильное бремя ответственности.
Мистер Уотком встал.
– Думаю, мне лучше вернуться в особняк Керслейк. Мне не очень нравится этот мрачный замок, но сэр Натаниель Керслейк обещал рассказать мне кое-что интересное о выращивании фасоли. Тебе стоило бы поехать со мной, Лаура.
Лаура снова почувствовала себя школьницей, однако возразила:
– Я приеду чуть позднее. Я обещала Гарри. Но мне надо здесь закончить некоторые дела.
Отец не стал допытываться, что за дела, кивнул и вышел из комнаты.
– Надо попытаться уговорить Генри вернуть себе свой титул, – сказала Лаура.
– Не думаю, что нам это удастся, он настроен решительно.
– Но будет нечестно, если Гарри станет виконтом, – нахмурившись, произнесла Лаура, – Я уж не говорю об опасности, которая ему угрожает.
Стивен лишь пожал плечами.
– Давай продолжим наш разговор, я позову остальных. И помни, «плуты» могут отбить у Джека охоту причинять вред Гарри. К тому же, я полагаю, он в шоке после событий в Дрейкоме.
В ожидании Стивена Лаура осматривала комнату и пришла к выводу, что она какая-то необычная. В ней было всего одно маленькое окно, и даже утром приходилось зажигать лампу.
Ей казалось, что должен существовать какой-то способ уговорить Генри Гардейна принять принадлежащий ему титул. Конечно, его интимные отношения с мужчиной затрудняли ситуацию. Ведь, как сказал Стивен, содомский грех карается смертной казнью.
Лаура вспомнила аналогичную ситуацию с титулованными особами. Их не повесили, но заковали в колодки. Толпа была буквально разъярена, одного из них до смерти забили камнями, даже охрана не помогла.
Но если никто не будет об этом знать…
В комнату вошли Николас и Генри, Генри нес на руках Деса. Положив молодого человека на диван, Генри сказал:
– Давайте сразу проясним главное. Я ни в коем случае не буду играть роль лорда Колдфорта.
– Садитесь, пожалуйста, Гардейн, – сказал Стивен, когда они с Николасом уселись. – Вы не подсудимый.
Генри сел. Видно было, что он нервничает. Дес улыбнулся и взял приятеля за руку, стараясь его успокоить.
– Расскажите нам вашу историю, и это поможет нам вас понять. И тогда мы вам сможем помочь.
– А почему вы хотите помочь нам?
– Мы живем в филантропическом обществе, – ответил Николас, – и всегда рады помочь спасенным из рабства, а также несостоявшимся виконтам.
Генри внимательно посмотрел на Николаса и снова спросил:
– Почему?
– Справедливости ради и еще потому, что мне хочется побольше узнать о жизни в арабском мире.
– Не подлизывайся к нему, – проворчал Стивен, – тебе не удастся его одурачить.
Эта полушутливая фраза сняла общее напряжение. И Генри, наконец, успокоился.
– Нашу историю быстро не расскажешь, – предупредил он.
– Мы никуда не торопимся.
Генри пожал плечами и заговорил:
– Думаю, вам известно, что я отправился в путешествие по Средиземному морю, хотя в то время это было рискованно. Я хотел побывать в Греции и Египте, поскольку интересовался античностью.
Плыл я на корабле «Мэри Вудсайд», капитан надеялся попасть в Оттоманскую империю и привезти оттуда дорогие товары. Дес служил на корабле стюардом. – Генри с нежностью коснулся руки Деса. – Его настоящее имя Исайя Уиссет.
Дес подмигнул и рассмеялся.
Генри улыбнулся и продолжил:
– Я всегда относился к нему с уважением, несмотря на юный возраст. В свои тринадцать, почти ребенок, он убежал из дома, чтобы попасть на корабль. Дес был обучен грамоте, но никогда ничего не читал, кроме Библии, и понятия не имел об устройстве мира. Это потрясло меня. Я стал читать с ним другие книги, обучал географии, истории и другим предметам. И вдруг обнаружил в себе призвание учителя. Мы сумели прорваться сквозь британскую и французскую блокаду, но попали в сильный шторм, – продолжал Генри. – Корабль затонул, некоторые спаслись на лодках. А мы попали в руки пиратов. Не буду утомлять вас подробностями. Все было как обычно, об этом писали газеты.
– Мы удивлялись, – прервал его Стивен, – почему вы не заявили о себе как об английском джентльмене, за которого могли заплатить выкуп.
– В лодке я оказался в одной ночной рубашке и нисколько не походил на джентльмена. Конечно, я мог попытаться доказать свое происхождение, но не хотел оставлять Деса. Он был белокурым и очень красивым, и пираты продали его в гарем.
Хотя Лаура не считала себя наивной, она не сразу сообразила, о чем идет речь. Не сразу догадалась, что на Востоке существуют мужские гаремы.
