– Улария – ниссианка, одна из самых почитаемых из всех трех. Вот почему Берент считается ее супругом лишь перед народом, а не перед богами. Такой союз запрещен. Он любит ее, желает ее, но в нем нет подходящего семени, чтобы подарить ей дочь, в которой она нуждается.
– Ничего не понимаю, – сказала Никс. – Что значит ниссианка?
– В ноорском для этого нет слова, – признался Мерик, слегка поморщившись. – Нис Улария и ее сестры – хранительницы нашей истории, оберегающие наше прошлое. Вплоть до первого таяния, породившего Приют. Они держат все это в собственных головах, и знаний там гораздо больше, чем способна вместить любая книга.
Никс была явно потрясена.
– Ты хочешь сказать, что они изучали и заучивали наизусть всю историю Приюта? От самого его основания?
Мерик пожал плечами:
– Кое-кто говорит, что ниссианки уже рождаются с этим знанием.
– Просто невероятно, – пробормотала Никс.
Мерик снова пожал плечами:
– Все, что я знаю, так это что давным-давно было много таких сестер. Теперь осталось только три. Говорят, что к первой – Нис Пифии – прикоснулись Сновидцы. Считается, что они поделились частичкой своей божественной воли, дабы передать ей этот дар. Она была единственной, кто когда-либо общался с ошкапирами. Не считая наших усопших, конечно же. Вот почему строго воспрещается опускаться в эти воды.
Грейлин глянул на Никс. Они не стали делиться с Мериком своим намерением разыскать этих загадочных созданий. Даал был непреклонен в том, что ни его отец, ни кто-либо из его семьи не должен быть вовлечен в это дело. Это представляло бы для них слишком большую угрозу.
Стоящая на другом конце баржи Улария вдруг рассмеялась, привлекая внимание Грейлина – не столько неожиданностью этого смеха, сколько его неуместностью. Она перехватила его взгляд. Улыбка исчезла с ее губ, став жестче. Он все пытался постичь тайну, скрывающуюся за этой холодной женщиной. Откуда она могла знать этот древний язык? И почему обратилась к Шийе с этими словами только сейчас?
«Какую же игру ты затеяла?»
Улария отвернулась, решительно увлекая за собой Рифового Фарера, как какую-нибудь покорную домашнюю животину. И в этот момент Грейлин понял, что Фарер не был истинной властью в Приюте. Этой властью обладала та, что волокла его сейчас за руку. Проследив за ней взглядом, Грейлин ощутил знакомое покалывание вдоль позвоночника. Он почти два десятилетия охотился в глухих дебрях Хладолесья, и опасности этого ледяного леса обострили его чувства. Рыцарь научился распознавать, когда поблизости находится хищник.
Особенно тот, который идет по его следу.
Глядя, как Улария усаживается на свой трон, он проникался все большей уверенностью.
Эта женщина…
«Она гораздо опасней любой акулы в этих водах».
С палубы баржи Никс наблюдала за тем, как последнее из обернутых в водоросли тел перевалили через борт лодки и мягко опустили в воду. Отягощенное камнями, оно быстро пошло ко дну. Она попыталась проследить за его перемещением, но фигура быстро исчезла.
Никс высунулась еще дальше за поручни, вглядываясь в темные глубины внизу в поисках каких-либо признаков ошкапиров, любого характерного свечения – обуздывающего напева или какой-то другой энергии.
«Ничегошеньки…»
Встревоженная, она едва заставила свои пальцы ослабить хватку на поручнях и обвела взглядом окутанные паром воды. Поднимающиеся из кипящего моря пузырьки тихо перешептывались над волнами. От жара на коже у нее выступили капельки пота. В воздухе пахло серой, отчего у Никс тревожно подвело живот.
Заунывное пение скорбящих стихло до нескольких голосов, которым вторили тихие рыдания. В остальном же все погрузились в мрачное молчание. Даже те, кто находился на барже, сбились в безмолвные кучки, обняв друг за друга за плечи.
Во время похорон Никс не раз замечала недобрые взгляды, брошенные в ее сторону как с лодок, так и с палубы баржи. Казалось – несмотря на самые благие намерения Рифового Фарера, – что их присутствие среди скорбящих и стремление разделить с ними общее горе не особо способствовало смягчению тлеющего негодования. Это подтвердило недавнюю оценку Никс: «Нам здесь не место».
И все же она знала, что им придется еще раз вернуться сюда, на место захоронения. Никс перевела взгляд за корму баржи, в сторону огненного зарева в тумане, обозначавшего далекий город Кефта. Даал остался там, привязав свой ялик к причалу и позволив Неффе и второму орксо немного отдохнуть.
Громкий звон заставил ее вздрогнуть. Никс повернулась туда, где на носу перед большим каменным колоколом стоял Рифовый Фарер. Он опять ударил по нему маленьким молотком, потом еще. Эти звуки гулко отдались у нее в груди. Она потерла ребра, чтобы теплом руки изгнать их.
– Похоже, мы возвращаемся, – произнес Грейлин, подходя к ней.
Он оказался прав – почти сразу же их баржа медленно развернулась, увлекаемая шестью орксо. Остальные лодки последовали ее примеру, дружно поворачиваясь, как намагниченные стрелки путевода вслед за куском железа.
