Даал что-то быстро заговорил, явно ища какой-то способ убедить их.
Прежде чем ему это удалось, позади Никс послышался резкий звон – словно ударили в медный колокол. Обернувшись, она увидела, как один из налетчиков, ошеломленно спотыкаясь и выронив деревянную дубинку, пятится от Шийи. Ее капюшон сбился набок. Шийя метнулась вперед и ухватила его за шею. Бронзовые пальцы сомкнулись у него на горле и оторвали от земли. Он забился в ее железной хватке.
Грейлин выхватил свой меч, ярко сверкнувший сталью.
Там, где дипломатия Даала потерпела неудачу, демонстрация силы увенчалась успехом. Тот, кого звали Бакна, отпрянул в сторону, опустив свой багор и явно уступая поле боя.
Никс выдохнула – она и не подозревала, что надолго затаила дыхание.
Но на этом все не закончилось.
Грейлин пружиной бросился вперед. В мелькании плаща и стали он рассек Бакне горло и метнулся дальше, оказавшись между двумя другими. Ударив мечом в грудь одному из них, тут же перекинул рукоять в ладони и ткнул клинком себе за спину, чтобы пронзить другого.
Прежде чем кто-либо из них успел хотя бы вякнуть, Грейлин крутнулся на носках, широко махнув клинком, и напрочь перерезал обоим глотки, заглушив готовые вырваться из них крики.
В этот ошеломляющий момент позади Никс хрустнула кость. Пригнувшись, она обернулась. Шийя уже отшвырнула задушенного мужчину в сторону и набросилась на другого, попытавшегося спастись бегством. Но никто не смог бы убежать от подобного создания. Шийя вмиг догнала его и свернула ему шею.
Грейлин опустился на колено перед Никс и Даалом. Глаза его сверкнули такой же холодной сталью, как и его клинок.
– Эти тела должны исчезнуть.
– Что… Что же ты наделал… – запинаясь, пролепетал Даал. – Бакна ведь сдался!
Даже Никс была ошеломлена этой хладнокровной резней.
Грейлин схватил их обоих за плечи.
– Даал, разве ты не говорил, что быть пойманным за проникновением к Сновидцам равносильно смерти? Если это так, то свидетелей нашего отплытия туда быть не должно.
Даал высвободился настолько, чтобы кивнуть.
Грейлин повернулся к Никс:
– Как насчет того, что мы сейчас пытаемся сделать? Стоит это такого? – Он указал на бездыханные тела.
Натужно сглотнув, Никс тоже кивнула.
Грейлин встал, обращаясь ко всем остальным:
– Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы слух о том, что мы покидаем Кефту, достиг не тех ушей! – Он повернулся к Шийе, которая уже присоединилась к ним, волоча за собой два тела. – Ты можешь с полной уверенностью сказать, что больше никто не видел, что тут произошло?
Она огляделась по сторонам.
– Некоторые убежали.
Никс представила себе пьяную компанию.
– Может, кто-нибудь из них все-таки задержался? – не отставал Грейлин. – Остался и все это видел?
Веки Шийи слегка опустились. В горле у нее зародился низкий гул, разогревая ей шею. Она разожгла его еще ярче, а затем испустила сияющую волну обуздывающего напева, которая пронеслась по площади, поднялась по улицам и переулкам и влетела в открытые окна.
А затем, на следующем вдохе, вернулась к своему источнику.
Когда это произошло, Даал увернулся от нее.
Никс вспомнила, как и сама проделывала нечто подобное в трюме «Пустельги», используя эхо своего обуздывающего напева, чтобы разогнать тени и выявить все, что было скрыто от глаз, включая жизнь во всех ее бесчисленных формах.
– Больше никого поблизости нет, – подтвердила Шийя.
Грейлин кивнул и схватил за руки двух валяющихся на песке мужчин, однако на большее сил у него уже не хватило.
– Даал, Никс – вам придется взять на себя третьего.
– И куда тащить? – с содроганием спросила Никс, все еще ошеломленная внезапной жестокостью и по-прежнему не в силах смириться с холодной необходимостью такого поступка.
Однако знала она и то, что рано или поздно должна и сама стать столь же черствой. С этого момента их продвижение к цели будет лишь усложняться. И, вне всякого сомнения…
«Будут еще смерти».
Даал достаточно овладел собой, чтобы указать на каменный волнолом.
– На мой ялик. Он достаточно большой, чтобы всех их вместить. Море заберет мертвых независимо от того, покрыты они чернилами или нет.
Никс наклонилась, подхватывая с песка безвольную руку.
«Давайте молиться, чтобы это не коснулось и нас».
Тусклое голубоватое сияние сумерек придвинуло море ближе к лодке. Клубящийся туман еще плотнее окутал их, словно пытаясь скрыть их усилия, когда они сбрасывали в воду последнее тело. Веревки из водорослей обвивали бледную шею трупа, спускаясь к набитой камнями сетке. Этот груз утащил их стыд в темные морские глубины.
Никс сидела на корме раскачивающегося ялика, обхватив себя руками. Несмотря на невыносимую жару, она все еще дрожала всем телом. Воздух наполняло зловоние серы, поднимающееся с расплавленного морского дна.
