Когда Касста вновь присоединилась к ним, лицо у нее было задумчивым, голова склонена набок. Она указала на левый туннель:
– Нам вон туда.
– Почему? – спросил Канте.
– Я заметила легкое дуновение воздуха. Пахнущего не сырым камнем или влажным илом и уж точно не вездесущей серой. В нем чувствовалась горечь, как в подгоревшем масле. Или, может, это был привкус какого-то непонятного алхимического вещества… – Касста слегка покачала головой. – Хотя неважно; мне это просто кажется неестественным для подобного места.
Фрелль задрал нос, глубоко втягивая ноздрями воздух. Остальные сделали то же самое. Все обменялись взглядами, но, судя по растерянным выражениям лиц, больше никто чего-то такого не почувствовал.
– Ты уверена, подруга? – спросил Шут. – Может, просто унюхала запах моего брата? Выпускаемые им газы столь же неестественны для этого мира.
Мёд ткнул брата локтем в ребра.
– Можно подумать, будто из твоей задницы пахнет розами!
Фрелль кивнул Кассте:
– Поскольку у нас нет возможности оценить ситуацию иным образом, мы можем с равным успехом последовать выбранному тобой пути.
– Или выбранному ее носом, если быть более точным, – пробормотал Канте, опять обнюхивая собственное тело.
Когда они опять тронулись в путь, Фрелль понял, почему Касста – обладавшая более острым нюхом, свойственным рисийке – попросила Канте держаться от нее подальше.
– От тебя и вправду несет какой-то тухлятиной, – сказал он принцу, когда тот проходил мимо.
Рами охотно согласился с ним:
– Как от дохлого хряка, который долго гнил на солнце.
Канте покачал головой и последовал за ним.
– Как будто все вы тут пахнете лучше.
По мере их дальнейшего продвижения тропа становилась все более коварной. Стены придвинулись ближе. Крыша осыпа́лась зазубренными осколками. В одном месте туннель был настолько затоплен, что пришлось пробираться по нему вплавь, высоко держа над собой фонари.
По пути от него ответвлялось еще больше тропинок, и требовались обостренные чувства Кассты, чтобы выбрать правильный путь. И все же через некоторое время даже Фрелль ощутил эту горечь в воздухе. Он также отметил, что в туннелях становилось все холоднее, как будто они покидали неспокойные земли Мальгарда позади и вступали на более древнюю, более незыблемую территорию.
Пратик рядом с ним поежился:
– Мы не можем идти так целую вечность… Без надлежащих запасов провизии и снаряжения.
Фрелль не мог с этим не согласиться. Они продвигались уже больше двух колоколов, хотя здесь, внизу, было трудно судить о течении времени.
«И нам еще предстоит переть обратно наверх».
Даже если б сейчас они повернули обратно, то выбрались бы на поверхность только к утру.
Это беспокойство тяжким грузом легло на его плечи. Он уже подумывал, не стоит ли и вправду вернуться наверх, а потом спуститься сюда более подготовленными. И тут с того места, где процессию возглавляла Касста, по бокам которой двигались Рами и Канте, послышался возбужденный крик. Все трое продолжали неуклонно продвигаться вперед, подпитываемые тем бездонным источником силы, которым обладают только молодые.
– Давайте все сюда! – крикнул назад Канте.
Фрелль и Пратик поспешили к ним, братья-гулд’гульцы тоже старались не отставать. Канте и его спутники остановились на вершине крутого подъема в туннеле. Фрелль из последних сил карабкался по нему, иногда опираясь на руку, чтобы удержаться на ногах. Добравшись до вершины, он уже едва переводил дух. Алхимик кое-как выпрямился, почувствовав острую боль в пояснице.
За подъемом туннель обрывался в большую пещеру. На дне ее разлилось небольшое озерцо, которое отражало свет их фонарей, как зеркало. Пока все они смотрели вниз, воды его начали дрожать, а затем и земля под ногами. Последовало слабое погромыхивание, как будто какой-то огромный зверь предостерегал их – но это был не подземный дракон.
– Землетрясение, – выдохнул Фрелль, когда эта небольшая дрожь утихла.
Собравшиеся обменялись встревоженными взглядами. И не только из-за угрозы обрушения луны. Все они были похоронены глубоко под землей. Если какой-либо из туннелей обрушится, они застрянут здесь навсегда.
– Нельзя оставаться здесь дольше, чем это необходимо, – предупредил Фрелль, после чего повернулся к Канте: – Что тебя так недавно взволновало?
Принц нахмурился, вглядываясь вниз.
– Сейчас, когда все собрались, здесь слишком много света. Нужно притушить наши фонари.
Охваченный любопытством, Фрелль прикрыл заслонки на своем фонаре. Остальные последовали его примеру, и даже Рами погасил свой факел. Когда резко обрушилась темнота, алхимик несколько раз моргнул, пытаясь заставить свои глаза привыкнуть к почти полному отсутствию света, но по-прежнему ничего не видел.
– Все равно ничего не пойму, – буркнул он.
– Посмотри за озеро, – прошептал Канте. – На другую сторону пещеры.
Алхимик пригляделся – и тоже увидел это. В темноте мерцало неясное голубое свечение, то усиливаясь, то ослабевая. Свет волнами разливался по тихим водам внизу.
– Там определенно что-то есть, – сказал Пратик.
Канте кивнул:
– Наверное, этот Спящий.
– Или что-нибудь опасное. Давайте лучше действовать осмотрительно.
