– Твоя правда. Я не уверен в пользе, но это лучше, чем вообще ничего не делать.
– Мы уже проделали весь этот путь, – сказал Канте. – И самое меньшее, что можем сделать, – это, уходя, погасить за собой свет, положив конец всему этому фарсу.
Пратик покачал головой:
– Нельзя уничтожать его.
Канте хмуро посмотрел на него:
– Но…
Пратик тоже нырнул в яйцо.
– Ты прав насчет того, что нужно погасить этот куб… Но после этого мы должны найти способ забрать его с собой. Неповрежденным, если это возможно. А потом, после дальнейшего изучения, может, у нас получится использовать его как средство связи с Шийей.
Касста глянула на Канте с веселым огоньком в глазах:
– Это даже еще лучшая идея, способная принести куда больший результат.
Канте почувствовал, как его щеки заливает румянец. «Почему я сам об этом не подумал?»
– Не делай такой похоронный вид, – пожурила его Касста. – Чааену Пратику никогда не пришла бы в голову такая мысль, если б ты не установил эту связь.
– Это верно, – согласился Пратик.
Касста не сводила взгляда с Канте.
– Помни: истинная мудрость редко исходит из уст лишь одного человека, – сказала она. – Даже таких красивых уст, как у тебя.
Лицо у Канте запылало, и ему пришлось отвести взгляд в сторону. Он махнул в сторону хрустального куба над головой.
– Надо еще придумать, как спустить его сюда.
– А вот эта премудрость, – Шут сдернул топор с крюка на поясе, – вроде как по моей части.
В итоге все оказалось не так просто, однако, работая сообща, им удалось безопасно освободить хрустальный куб от его креплений и отцепить от трубы. Как только они это сделали, свет в нем напоследок ослепительно вспыхнул, а затем погас.
– А как насчет останков Спящего? – спросил Пратик.
Фрелль покачал головой:
– Он слишком тяжелый, чтобы нам удалось вытащить его без посторонней помощи. Лучше пусть пока и дальше покоится в своей могиле.
Поскольку они больше уже ничего не могли сделать, группа приготовилась к долгому возвращению к солнечному свету. Мёд поднял темный куб и перекинул его через плечо, где тот повис на самодельной перевязи. Измученные и всё еще подавленные, не проронив ни слова, они тронулись в путь.
Когда все выбрались из пещеры в туннель, Рами поравнялся с Канте. Клашанский принц до сих пор и словом не обмолвился по поводу обнаружения медного яйца. Все это время его глаза оставались мрачными, лоб рассекли глубокие морщины. Он протянул было руку Канте, но тут же уронил ее.
– Что не так? – спросил тот – что, учитывая все произошедшее за последние несколько дней, казалось дурацким вопросом.
Рами нахмурился:
– По правде говоря, должен признать: что-то во мне до сих сомневалось в начинаниях вашей группы. Но то, что я увидел тут… – Он окинул взглядом пещеру. – Это бросает вызов всему, что я знаю о нашем мире.
– Я тебя не виню. Я справлялся с этим ненамного лучше, когда меня только во все это втянули. – Канте одарил Рами легкой улыбкой. – Даже сейчас моему усохшему от эля мозгу иногда бывает слишком сложно это осознать.
Клашанский принц ответил такой же улыбкой:
– Может, мы вместе сможем разобраться в этом.
– Я… я хотел бы попробовать.
Канте так и задохнулся от облегчения. Он и не сознавал, насколько сильно ценил их дружбу, пока той не пришел конец. Пока он рос, рядом с ним всегда был верный спутник – брат-близнец, с которым он делил материнскую утробу. После своей размолвки с Микейном Канте по-прежнему настороженно относился и к другим людям, держал всех на расстоянии. Если глубокую связь близнецов настолько легко разорвать, то какая надежда может быть на какие-то другие близкие отношения? Хотя Канте крепко подружился с Джейсом, подобное взаимопонимание оставалось для него редкостью.
Он искоса глянул на Рами, надеясь, что все между ними наладится. Канте всегда мечтал о брате, которого мог бы назвать другом.
Рами поймал его взгляд и, видно, прочитал его мысли.
– Впрочем, это не значит, что я все еще не злюсь на тебя.
– Понимаю.
– И, возможно, мне придется выражать свой гнев более решительно, когда рядом Аалийя. Меньшего она и не ожидает.
– По-другому я себе и не представляю.
Рами кивнул. Уладив этот вопрос, принц затронул другой, приподняв бровь в сторону Канте:
– Так что там у тебя с Касстой?
– Ничего, – выпалил тот, застигнутый врасплох. А затем понизил голос: – Она едва ли знает о моем существовании.
Рами уклончиво хмыкнул:
– Очень жаль… Я уже представлял, как вы оба делите со мной постель. Интересно, предложил бы я такое, когда…
Канте схватил его за руку:
– Пожалуйста, не надо! Я видел, как она упражнялась со своими ножами. Никто из нас не останется в живых.
– Если кому-то предстоит умереть, я мог бы придумать способ и похуже.
Канте в ужасе посмотрел на него. Рами толкнул его локтем:
– Или это можем быть просто
Канте вздохнул и покачал головой, уже гадая, действительно ли дружба стоит всех этих хлопот.
