Пристроившийся на самом краю Канте привстал на цыпочки, чтобы уберечь пальцы ног от солнечного света. Отблески от стен обжигали глаза даже сквозь закрытые веки. Прямо напротив них в крошечный дверной проем, ведущий в яму, была втиснута железная решетка. Пара имперских гвардейцев с явным удовольствием наблюдала за их попытками не изжариться заживо.
– Может, им хочется малость остудиться? – сказал один из них, клашанец с крошечными черными глазками песчаной змеи. – Мы ведь всегда можем открыть морские заслонки и устроить им хорошую ванну… По крайней мере, это смыло бы с них всю эту вонь.
Другой, больше похожий на ящерицу, с носом-луковицей, весело расхохотался.
Упоминание еще об одной особенности этой тюрьмы Канте отнюдь не развеселило. Все эти стеклянные ямы были соединены между собой подземными туннелями, которые выходили к морю, расположенному неподалеку. Стоило открыть заслонки, как вся тюрьма могла быть быстро затоплена. Это приводило к особенно жестокой смерти – узникам оставалось лишь плавать кругами до тех пор, пока они не утонут от истощения.
– Так им и надо, – отозвался Ящерица. – Пытались похитить сына и дочь самого императора!
– Жаль, что не удалось схватить их всех до единого, – посетовал змееглазый.
– И все же слава милосердным богам, что Рами и Аалийю удалось благополучно вернуть!
– Воистину, – согласился второй охранник, прикоснувшись тремя пальцами ко лбу в знак благодарности небесам.
Канте вздохнул.
Побег крылатки был единственной приятной новостью этого ужасного утра. Чуть раньше, пока их везли по воздуху в Казен, Канте подслушал разговор их похитителей и узнал, как все это произошло. Сёкл, судя по всему, вовремя заметила приближение имперских кораблей и сразу же взмыла в небо, воспользовавшись завидной скороподъемностью крылатки. И все же приняла две меры предосторожности. Во-первых, низко пронеслась над соседним лесом нафтовых сосен и подожгла его, чтобы благополучно скрыться в густом дыму. А во-вторых, оставила после себя сокровище, призванное отвлечь имперские силы от своего побега.
Просветленную Розу Имри-Ка.
Аалийю вытолкнули наружу. Яростные струи огня из горелок крылатки и последующий поджог леса разогнали тучи личчинов. Этот шаг вынудил имперских воинов первым делом спасать Аалийю, дав остальным время раствориться в затянутом дымом небе.
– По крайней мере, мы знаем, что Ллира не предавала нас, – подал голос Канте, задыхаясь от жары.
– Вовсе не обязательно, – измученно прошептал Фрелль. – Она все равно могла отступиться от наших планов, но не сообщила об этом капитанше крылатки.
– Или шпионом мог оказаться кто-то еще, как ты и предположил, – добавил Пратик, по лицу которого так и струился пот.
Канте еще выше приподнялся на цыпочки:
– В любом случае мы здесь застряли.
С трудом удерживаясь в этой неустойчивой позиции, он цеплялся за лучик надежды. Молился, чтобы Рами преуспел в своей попытке объяснить отцу события той жуткой ночи: поджог библиотеки, побег на небеса, захват заложников, который частично таковым и не был… И все же перспективы успеха были столь же призрачны, как изгиб тени у него под ногами.
Особенно после того, как охранники опять перебросились парой фраз.
– Я слышал, император Маккар, который сейчас на вилле Оракла, просто обезумел, – произнес Ящерица, в голосе которого почему-то не чувствовалось особого огорчения по поводу свалившихся на голову императора напастей. – Чуть ли не рвет на себе волосы от горя.
– Я его не виню. Если б этот халендийский принц отрубил голову
Фрелль покосился на Канте, приподняв обе брови.
Пратик обратился к стражникам:
– А что случилось с сыном императора Маккара?
Змееглазый плюнул внутрь камеры, и его слюна зашипела на горячем стекле.
– Как будто ты не знаешь!
Ящерица свирепо посмотрел на них:
– Принц Пактан не заслужил такой позорной смерти! Быть обезглавленным в цепях… – Он указал своим изогнутым мечом сквозь прутья на Канте: – Твоим сраным братцем.
Ошеломленный Канте сполз по стене. Пальцы ног у него выскользнули из тени и чуть не вспыхнули на солнце. Он это едва ли почувствовал.
«Что же Микейн наделал?»
Змееглазый прижался лицом к прутьям.
– Не сомневаюсь, что следующей слетит с плеч твоя голова! И будет отправлена твоему отцу еще до того, как прозвенит последний дневной колокол.
Канте невольно потрогал себя за шею.
Тут из коридора послышался какой-то шум. К ним приближался топот множества сапог, сопровождаемый отдельными криками. Змееглазый шагнул им навстречу. До ушей Канте донесся отданный ему приказ: доставить пленников на виллу Оракла.
Ящерица задержался у двери и злобно посмотрел на них:
– Похоже, подарочек вашему королю будет подготовлен гораздо раньше последнего дневного колокола.
