Приникнув к высоко расположенному окну, Тазар наблюдал, как процессия императорских гвардейцев вступает в Казен. Они въехали в него на лошадях и повозках по приморской дороге, идущей со стороны городской тюрьмы. В самой середине ощетинившейся оружием колонны катила зарешеченная повозка, в которой сидели пятеро закованных в цепи пленников.
Совсем недавно, когда пробил второй полуденный колокол, один из людей Тазара прибежал с городских улиц с сообщением, что халендийского принца и его свиту переводят из тюрьмы во дворец Оракла.
Тазар поднялся на третий этаж небольшой виллы, вскоре лично убедившись в правдивости этих слов. Он перевел взгляд в сторону дворца Оракла – величественного поместья, расположенного на вершине утеса с видом на океан. Как и в большей части города, кирпичные стены его были покрыты коркой соли, кристаллы которой отражали солнечный свет, словно россыпи сверкающих бриллиантов. Многочисленные крыши просторного поместья покрывала белая черепица, уберегающая от сильного солнечного жара. На тенистой территории плясали фонтаны и раскинулись цветущие сады, усеянные голубыми бассейнами и купами высоких зеленых пальм.
Но самое впечатляющее зрелище здесь представляли собой древние Великаны Казена, установленные в садах, – семь бесценных скульптур из черного стекла, секрет изготовления которого был давно утрачен. Высоченные, выше кирпичных оград виллы фигуры изображали стилизованных великанов с одинаковыми гладкими шлемами на головах. Черты их лиц были грубыми и резко очерченными, а глаза обведены концентрическими кругами. Воины приняли угрожающие позы: один занес готовый к удару кулак, другой воздел над головой копье, третий натягивал лук… Большинство повредило время. Щит у воина с мечом был сломан. У кулачного бойца на месте одной руки осталась только культя. У лучника недоставало половины головы.
Тем не менее эти Великаны высоко вздымались над садами, все столь же устрашающие, как будто вечно охраняли это побережье – хотя не то чтобы эти статуи были родом с этих берегов. Говорили, что это собрание обнаружили во время раскопок некрополя в какой-то далекой выжженной пустыне, за краем Венца, где солнце палит нескончаемым безжалостным огнем.
Стук копыт и скрип колес вновь привлекли внимание Тазара к дороге внизу. Тюремный караван медленно продвигался по переполненным улицам. Уличные торговцы и лавочники расхваливали свой товар. Прорицатели и провидцы взывали к проходящим мимо, клятвенно обещая самые точные предсказания и пророчества. Все они были забыты, пока клетка с узниками катилась сквозь толпу, в основном упрятанную под балахонами и вуалями биор-га, хотя попадались в ней и немногочисленные имри с неприкрытыми лицами. Однако при виде зарешеченной повозки все кастовые различия были забыты. Ее сразу же окружила плотная толпа – люди силились доплюнуть до узников сквозь прутья решетки или кидались в них всяким гнильем. Проклятия так и висели в воздухе.
Охранники мало что делали, чтобы остановить этот неистовый натиск – лишь не позволяли причинить узникам какой-либо реальный вред. Эта привилегия принадлежала исключительно императору.
На скулах Тазара заходили желваки, когда зарешеченная повозка проехала под его наблюдательным постом и продолжила движение к дворцу. Рука еще крепче сжала кинжал на поясе. Глаза недобро сузились при виде темной фигуры за решеткой.
Руки Тазара коснулись прохладные пальцы.
– Надо поберечь наши силы, – напомнила ему Алтея. – Не стоит тратить их на него.
Тазар отпустил рукоять кинжала, признавая мудрость своей заместительницы, и обернулся на пару десятков Шайн’ра, рассредоточившихся по соседним комнатам того же дома. Еще больше их толпилось внизу. Остальная часть армии Кулака Бога собралась в отдаленных зданиях или разгуливала по улицам, изучая обстановку.
Тазар прибыл сюда еще до рассвета – со всеми, кого только сумел найти после огненной засады в Кисалимри, – и бросил клич по всему Казену, собрав тех, кто принадлежал к Шайн’ра или к ее преданным союзникам. Однако общая численность его войска оказалась совсем не такой, на какую он рассчитывал, отправляясь из клашанской столицы.
Тем более что обстоятельства быстро менялись, обостряясь с каждым ударом колокола.
Тазар уже знал о пленении принца Канте и смерти сына императора, принца Пактана. Степень горя и ярости императора Маккара можно было измерить по тому шквалу сил, что обрушился на Казен. Многочисленные гвардейцы и воины окружили дворец Оракла и патрулировали улицы, полные горячей решимости защитить императора и двух его уцелевших отпрысков.
Маккар не хотел рисковать.
– Пожалуй, нам стоит вернуться в Кисалимри, – предложила Алтея. – Попытка добраться до императора прямо сейчас наверняка провалится и приведет лишь к напрасной потере жизней. Лучше всего перегруппироваться и укрепить наши позиции в Вечном городе.
