Грейлин надеялся, что Дарант и его команда проявят такую же продуктивность при ремонте своего корабля. У пирата имелся длинный список работ, которые предстояло выполнить. Намечалось не только привести его в порядок, но и внести ряд серьезных усовершенствований – и все это для того, чтобы подготовить его к путешествию по выжженным землям, отчего в перечень входило оснащение корабля таинственными охладителями Шийи. В данный момент она вместе с Райфом находилась на его борту, внося окончательные корректировки. К счастью, в распоряжении Даранта теперь имелось еще несколько людей – как нооров, так и пантеанцев, – часть из которых согласилась отправиться с ними, пополнив его истощившуюся команду.
Помимо дополнительных людей, Даал также лично отобрал и приучил к седлу пятерых рааш’ке, которые должны были отправиться с ними. Грейлин хотел взять с собой больше этих огромных летучих мышей, но приходилось учитывать ограниченность запасов провизии, тем более что никто не знал, водятся ли в тех краях мартоки или другие звери, способные прокормить хищников. Никто не хотел оказаться на борту с целой стаей изголодавшихся рааш’ке.
Где-то позади возвышения поднялся ропот, почтительный и слегка изумленный. Грейлин обернулся – и застыл. Помост медленно пересекали две престарелые пантеанки, тяжело опираясь на трости, – одна дряхлее другой. Обе были одеты в одинаковые серые рубахи. Несмотря на свой преклонный возраст, они были настолько похожи на Уларию, что это вызывало оторопь.
Мерик заметил его внимание, и в его голосе прозвучало благоговение.
– Нис Плайя и Нис Регина! – прошептал он. – Последние из ниссианок. Просто не могу поверить, что они проделали такой долгий путь ради этой церемонии!
Поприветствовав их, Мерик с Флораан предложили старухам присесть к остальным почетным гостям. Пара любезно приняла приглашение, оказавшись по обе стороны от Грейлина. Одной на вид было за восемьдесят, а другой далеко за девяносто, если не больше.
Рыцарь почтительно кивнул им, но они, судя по всему, заметили его опасения и догадались, чем те могут быть вызваны. Младшая из них, Нис Плайя, похлопала его по колену.
– Не суди нашу сестру Уларию слишком строго. Больно уж тяжелую ношу ей пришлось на себе нести. – В глазах у нее появился веселый блеск. – Как ты, наверное, уже догадался, мы чересчур стары, чтобы рожать детей.
Грейлин пробормотал, что обсуждать подобные вопросы нет необходимости.
Пропустив его слова мимо ушей, Нис Плайя продолжила:
– Отчаяние делает человека жестким и подлым. Как последняя из нас, кто мог иметь детей, Улария была обременена историей Приюта, ответственностью за передачу нашего наследия. Она увидела в тебе надежду – и ужаснулась.
Грейлин повернулся к старухе, ничего не понимая.
– Что вы имеете в виду?
– Мы, ниссианки, всегда знаем, когда под рукой оказывается кто-то с подходящим семенем. Это дар от ошкапиров. Как ты можешь заметить, мы совсем лишь немного отличаемся своей наружностью. Так было с тех пор, как появилась первая из нас. Дочери, которых мы рожаем, – это просто перерождение нас самих. Мы почти что не меняемся, рождаясь с воспоминаниями тех, кто был до нас. Так было всегда.
Грейлин все переводил взгляд с одной женщины на другую.
– Даже те мужчины, которых мы выбираем, чтобы зажечь огонь наших следующих поколений, передают нашей родословной лишь самую малость себя – жалкие крохи, которые способны немного укрепить нас, но не изменить по-настоящему. Как ты можешь себе представить, это большая редкость. Но в тебе Улария увидела то, что могло бы всерьез поддержать нашу родословную.
– Во мне?
– Как раз это столь напугало и разгневало ее. Увы, но пантеанцы считают нооров никчемными людьми, поэтому для нее проникнуться симпатией к тебе… – Старуха пожала плечами. – Это буквально сокрушило ее.
Грейлин припомнил свою первую встречу с Уларией. Она и вправду почему-то не сводила с него глаз, едва только увидев. Тогда он списал это на то, что был новым человеком в Приюте.
Старшая, Нис Регина, ткнула Грейлина своей тростью.
– Улария была молода. Но даже мои затуманенные старостью глаза видят, что ты особенный. В тебе есть нечто большее, чем просто крепкое сердце. – Она подняла трость настолько, чтобы указать на несколько рядов вперед. – Стоит только взглянуть на твою дочь, чтобы это понять.
– Вообще-то я не знаю, действительно ли Никс моя…
Регина пристально посмотрела на него – глаза ее были бездонными и древними, выдавая в них женщину, явившуюся из самой глубины веков.
– Она – твоя дочь, молодой человек. Сновидцы даровали нам способность видеть семена, корни и ветви древа. Даже твоего. – Старуха взмахом трости отмела все его возражения, готовые сорваться с языка. – Неудивительно, что Улария была настолько сбита тобою с толку – тем, кто настолько слеп и глуп, что неспособен увидеть свою собственную дочь, стоящую перед ним.
Грейлин выпрямился в своем кресле, глядя, как Никс что-то шепчет Даалу. Ее улыбка была яркой и солнечной, так похожей на улыбку ее матери…
Выходило, что если эти двое правы, то Никс – не просто дочь Марайны.
«Она и моя тоже».
