Ледяная колыбель полностью

Рами встал перед ним, преграждая путь в остальную часть каюты, – голый по пояс, кожа у него блестела от пота из-за удушающей жары. На нем была лишь пара рваных штанов, милостиво подаренных кем-то из членов экипажа.

– Чего тебе надо? – требовательно спросил он.

– Твоя помощь.

Рами высоко приподнял бровь, и на его лице появилось мрачное изумление.

– Помощь?

Канте махнул рукой в сторону занавешенной койки.

– Помощь вас обоих.

Бровь опустилась и соединилась с другой, образовав глубокую морщину.

– Воистину – это наверняка какая-то шутка?

– Я знаю, ты злишься. Наше взаимное доверие подорвано. Еще раз: я глубоко сожалею. Но я пришел сюда по просьбе алхимика Фрелля и чааена Пратика.

Принц скрестил руки на груди, явно считая этих двоих в равной степени ответственными за похищение его сестры.

– Рами, не важно, простишь ты меня или нет, но ты ведь знаешь, почему вообще согласился пойти со мной. Знаешь, что именно все эти усилия – и оплошности, – Канте покосился на занавеску из одеяла, – должны предотвратить.

Ответили ему с занавешенной койки:

– Обрушение луны.

Аалийя отдернула занавеску и выбралась из своего убежища, все в том же нижнем белье, в котором ее похитили, – в одной лишь тонкой шелковой сорочке, теперь высоко подпоясанной на талии. Она стояла, ничуть не смущаясь, как будто на ней было самое лучшее платье. Черные глаза ее горели огнем – достаточно жарким, чтобы Канте отступил на шаг.

Принцесса отбросила с лица россыпь вьющихся волос, выбившихся из ее темных кос. Щеки у нее еще больше раскраснелись. Даже ненаряженная, непричесанная и ненакрашенная, она оставалась царственной – и казалась теперь даже еще более красивой, словно потрясающий черный бриллиант, выпавший из золотой оправы.

– Ты и вправду ожидаешь, что мы поверим, будто луна упадет с неба и уничтожит весь мир? – презрительно бросила Аалийя.

В поисках поддержки Канте бросил взгляд на Рами. Тот наверняка уже должен был поделиться всем со своей сестрой. Она наверняка потребовала от своего брата объяснений, как тот оказался среди предателей, похитивших ее. Рами лишь холодно посмотрел на Канте в ответ, даже не думая его выручить.

«Теперь все зависит только от меня».

Канте пристально посмотрел на Аалийю, давая ей увидеть его искренность.

– Это точно произойдет. Если только мы не начнем действовать. И как можно скорее. Я не хотел обременять вас ничем из этого. Но в Клаше скрыто кое-что жизненно важное, что мы должны…

– Таинственный Спящий! – столь же пренебрежительно выпалила она в ответ.

Канте покосился на Рами – тот явно ничего не скрыл от своей сестры. А потом вновь поднял взгляд на Аалийю, припомнив утверждение Пратика о том, что в этой молодой женщине есть нечто большее, чем капризы избалованной принцессы.

– Хочешь верь, хочешь нет, но как раз это и движет нашими действиями, – произнес Канте. – Можешь считать нас обманутыми, сумасшедшими, даже смешными, но мы не желаем Клашу никакого вреда. Равно как тебе и твоему брату. Мы хотим лишь следовать указанному нам пути.

– Пути, указанному бредовым сном какой-то слепой девицы, к которой вернулось зрение?

Канте вздохнул.

«Рами определенно ни о чем не умолчал».

– Алхимик Фрелль тоже верит ей, – подчеркнул Канте. – А он не из тех, кто слепо следует мудрости всяких шарлатанов и гадалок по костям. Еще до того, как он даже услышал про Никс, его собственные точные исследования луны уже подтвердили такую угрозу.

Аалийя глубоко вздохнула, и огонь у нее в глазах немного притух.

– Насколько я понимаю, твой наставник был членом Совета Восьми в Тайнохолме? Весьма достойная и уважаемая должность, надо заметить…

– Да… Это так.

Просветленная Роза явно и сама успела навести справки.

– И он вправду верит в это? – спросила Аалийя.

Канте кивнул и указал на ее брата:

– Когда Рами взломал замок и тайком пробрался в наши покои, то увидел, на что нацелены исследования Фрелля, – на луну и это роковое пророчество.

Аалийя пристально посмотрела на брата:

– Как это понимать? Ты вломился в покои алхимика?

Глаза Рами расширились. Он поднял ладонь. Очевидно, принц был все-таки не совсем откровенен с ней в своем рассказе о недавних событиях.

Сестра пристально посмотрела на него:

– Выходит, ты все-таки продолжил свое обучение у чааена Пайка? На вора и жулика? Даже после того, как я велела тебе прекратить? Если б отец вдруг прознал…

– Да ничего он не прознал, – отмахнулся Рами. – И никогда не прознает. Отец не обращает на меня ни малейшего внимания. Равно как и бо́льшая часть империи, раз уж на то пошло. Сама ведь знаешь, сестрица. Он слишком запутался во всяких шепотках и предзнаменованиях. Может, алхимик Фрелль и не обращает внимания на прорицателей, но наш отец всегда прислушивается к этому треклятому Ораклу из Казена.

Аалийя скрестила руки на груди, явно встревоженная, – но было неясно, из-за низменных ли устремлений Рами или же пренебрежения собственного отца. Канте ощутил, что в обоих давно назрело недовольство подобной ситуацией, пусть даже они и не особо стремились этого показывать.

Принцесса вновь повернулась к Канте: