А снаружи, прислонившись к утёсу и глядя в серое небо стояла Лайла. От долетевшего изнутри разговора сделалось невыносимо горько. Обладай она возможностью испытать радость материнства, и в мыслях бы не было её лишиться. Однако судьба не знает справедливости — лишь закономерности: золото приумножает богатство, обездоленных преследует нищета, а исчадию смерти, даже с бьющимся сердцем, не дано породить жизнь. Джон никогда не выказывал желания продолжить род: отшучивался да отнекивался, но что думал на самом деле — загадка. Не станет ли это когда-нибудь камнем преткновения в их отношениях? Как и возраст, который, в отличие от вечно молодой Лайлы, надвигался на него грозовым фронтом, сверкая седыми молниями над гребнями морщин. Без магии Жизни, способной замедлять старение, перспективы вырисовывались мрачные. Ведь через каких-то пятнадцать-двадцать лет благородному избраннику хватит ума счесть себя недостойным прекрасной особы. Весьма амбициозно, а может, и глупо строить такие планы с учётом сложившихся обстоятельств. И всё же. Хотелось хоть чуть-чуть унять охватившую душу тревогу…
Вампирша взглянула на следопыта, мотавшего вожжи вокруг конусообразного камня, единственного к чему можно было привязать оленей.
— Джон… — вдруг промолвила она. — Пообещай никогда не бросать меня, если сам будешь желать находиться рядом. Что бы с нами ни произошло.
— Ты это… — нервно усмехнулся тот. — Не пугай меня такими просьбами, — оторвавшись от своего занятия, он внимательно посмотрел на девушку.
— Пообещай, — с настойчивостью осеннего дождя попросила Лайла.
— Так и быть: обещаю. И даже понимаю, что ты моё слово теперь сроду не забудешь, — в попытке растопить её волнение, следопыт тепло улыбнулся.
— Правильно понимаешь, — лицо вампирши немного просветлело.
— Это ты из-за них распереживалась? — стал завязывать узел Джон. — Да, всегда тяжело, когда друзья собачатся. Но не беспокойся. Если за столько лет они друг друга не прирезали и до сих пор вместе, значит, всё уляжется. Так бывает, когда в паре два лидера, — он ощутил на себе заинтересованный взор Лайлы.
— А у нас? — последовал робкий вопрос.
— Скажу тебе то же, что говорил своим в отряде. Командир нужен лишь на поле боя, в отношениях главное — взаимопонимание. Тогда и служба не в тягость, и дружба в радость, и любимая дома ждёт. Не встретил ещё никого, кто смог бы это оспорить.
Из пещеры выплыл задумчивый Рэксволд, тащивший за собой труп с пробитым виском. Бросив его возле второго мертвеца и выдернув из спины того кинжал, он молча направился обратно. Не отпустил колкую шутку, не упрекнул в болтовне, не рявкнул, чтобы несли, наконец, мясо — таким Джон с Лайлой его ещё не видели.
Скарги достиг солнечного берега, ослепительно белого, но отнюдь не от мягкого песочка: столько снега мефит видел лишь зимой, когда путешествовал с хозяином в поисках странных книжек. Все они были неимоверно похожи друг на друга: с закорючками, непонятными рисунками и излучали защитную магию. К чему их столько? Неужели не интереснее собирать ракушки? Маленькие и большие, кручёные и состоящие из двух половинок. Находились и те, в которых сидела злая щипака. Зато какое разнообразие!
Ёжась от мороза, летевший над равниной Скарги поглядел на свою тень, скользившую по белёсым просторам. Надо же. Он и не предполагал, что у него такие большие крылья. Да и тело тоже казалось крупнее. Только каким бы красивым ни было пятнышко внизу, оно не хотело слушаться: свободно парило, пока он из последних сил надрывался на ледяном ветру. Отражение в зеркале подобного не позволяло. Ох, то громадное серебрёное стекло в углу лаборатории! Сколько лет приходилось обходить его стороной. Страшный двойник за рамой охотился за Скарги днём и ночью. Но Скарги был глупым. Теперь он знает, что тень и отражение — это всего лишь… Мёртвая хватка окольцевала горло вздрогнувшего мефита!
Подобно орлу, спикировавшему на воробья, Хризальтера легко поймала ничего не подозревающую цель. Выровняв полёт, демонесса посмотрела на несуразное создание, царапавшее руку когтистыми лапками и верещавшее на все лады:
— Такой маленький и такой шумный… Ой, я погляжу ты несёшь нечто интересное, — заметила она блестящую гексаграмму. — Позволь, я избавлю тебя от этой ноши…
Однако стоило протянуть ладонь, как мефита окутала огненная спираль, а державшая горло рука сжала пустоту — прищурившись от угасающих языков пламени, едва не опаливших лицо, Хризальтера улыбнулась:
— Ладно, маленький проныра, я даже дам тебе фору. Но потом заживо отгрызу твою голову. Любопытно, какой ты на вкус?..
От гулявшего по пещере ветра, что растаскивал дым от выхода к выходу, низкий костерок напоминал маятник. Неустанно качался, поглаживая нанизанную на штыри оленину. Сочное мясо то и дело роняло капли на шипевшие змеями угли — от насыщенного аромата хотелось проглотить язык.
