— Скажу тебе по секрету, что братья в аристократическом обществе ведут себя немного иначе, а уж принцы…
— Я сводный. По матери Судьбе. Мне можно, — моментально извернулся ассасин.
— Спасибо хоть в отцы не записался, — блеснул усатой усмешкой Джон. — Не то б пришлось просить у тебя руки.
— Отцом я и без того стану… — Рэксволд взглянул на северянку, ворошившую угли рукоятью топора, ныне бесхозного и никому не нужного.
— Ага… — как и в прошлый раз, немногословно ответила та.
Со стороны нападки ассасина были похожи на отдирание корки с заживающей ссадины, вот только не ясно, кому он пытался насолить: себе или Эрминии. Однако точно не собирался сдаваться. Скорее всего, зря. Она не походила на тот камень, который, согласно поговорке, точит вода. И в то же время кому её лучше знать, как не Рэксволду?
Оставив скандальную парочку под присмотром следопыта, Лайла покинула пещеру. По объятой морозным сумраком низине бродила пурга. Обласканные ею олени грустно дожёвывали остатки ягеля. А чуть дальше, за припорошенными санями, высился сугроб: так и не скажешь, что в нём лежали два покойника, два человека, несколько часов назад ещё дышавших, думавших и вряд ли предполагавших встретить смерть накануне ужина…
Вампирша побрела вдоль утёса. Ноги вязли в снегу, разум же — в мыслях. В Эльтароне она наотрез отказалась находиться в апартаментах с останками драугра. Но сегодня спала в чужом доме, с трупом на втором этаже, в деревне, полной мертвецов. Жизнь за стенами замка была другой. Она меняла восприятие. Кусок хлеба, на который не посмотрит даже королевский слуга, после двух дней скитаний по лесам представал изысканным лакомством. А мир? Он походил на арену, где нужно бороться за выживание. Чаще делом, чем словом, как это принято в высшем свете. И сейчас Лайла де’Рон, бывшая принцесса, идёт по потёмкам с горящими рунами на разгрызаемых стужей ладонях, чтобы те, кто ей дорог, с меньшей вероятностью стали жертвами какого-нибудь снорха или ополоумевших от войны людей.
Глубокий вдох. Хвоя. Ягель. Олени. Дым, ещё хранивший оттенки жареного мяса. Запахи окружения знакомы до мельчайших деталей, словно родовое имение. К слову… Хотела бы Лайла в нём снова оказаться? Не в руинах, а в большом, обогретом каминами замке с великолепным садом и верной прислугой. Если закрыть глаза на присущую знати двуличность, жизнь была не такой уж и плохой. С одной стороны. С другой — ошейник, сотканный из шёлка и бархата, всё равно остаётся ошейником. Желала ли Лайла вновь примерить его? Нет. Теперь она — странница. Её место подле любимого и друзей, новой семьи, как бы странно это ни звучало.
Вампирша сделала ещё один глубокий вдох, на сей раз сосредоточившись на новых запахах. С леса, по левую руку темневшего за вьюгой, тянуло смолой и немного белкой. Ещё ветер выдавал присутствие зайца, скорее всего, пережидавшего метель под снегом где-то неподалёку. Ничего необычного.
Распахивая пушистую целину сапогами, которые Эрминия, как-то назвала «унтами», Лайла продолжила обходить утёс. В голову всё лезли тревожные мысли: тревожнее, чем сон узника накануне казни. И сильнее всего угнетала непредсказуемость. Будущее стало туманно. А что там, за густыми туманами? Бездонная пропасть или спасительный мост? Не шагнёшь — не узнаешь.
Тряхнув головой, словно это могло выбросить из неё сумбурные думы, вампирша посмотрела на небеса. Зловещие. Тёмно-сизые. С бледной крапинкой звёзд. Того и гляди ночь преподнесёт какой-нибудь неприятный сюрприз…
Лайла брела вдоль утёса. Ещё три десятка шагов — и вот он, другой вход в пещеру, более узкий и далёкий от костра, отчего вылетавший наружу свет ложился на снег едва приметной шалью. На пороге, под каменным сводом, вампиршу уже дожидался Джон. Завидев его, она натянула перчатки, дабы окоченевшие пальцы вспомнили вкус тепла. Затем прищурилась и улыбнулась:
— Тотальный контроль?
— Разумное беспокойство, — за вышедшим изо рта паром тоже мелькнула улыбка.
— Как они? — бросив взгляд следопыту через плечо, Лайла посмотрела на молчаливую пару у огня. — Не передрались пока?
— Делают вид, что друг друга не замечают. Эрминия со мной даже разговор завела. Поведала о местных обычаях. Ты представь, возраст здесь меряют не годами от дня рождения, а сверкающим по зиме небом. Мне вот тридцать восемь Сияний, — усмехнулся Джон. — Ладно… Как обход, учуяла кого?
— Ничего примечательного. Потому, для полноты картины, я всё же обойду утёс до конца и вернусь через тот вход. Я ценю твою заботу, но мёрзнуть у него и встречать меня не обязательно, — мягко, чтобы не обидеть, сообщила Лайла.
— Тогда кричи, если что…
— Хорошо. А ты не вбирай в себя холод понапрасну, — подойдя вплотную, вампирша нежно поцеловала следопыта: — Ведь по возвращении я планирую греться в твоих объятиях. Пусть они будут жаркими. Подадим Эрми с Рэксом правильный пример.
— Договорились, — глядел в изумрудные глаза Джон: в сумраке они казались магически притягательными, глубокими и тёмными, будто океан.
— Десять минут, — кокетливо констатировала Лайла и сняла перчатки.
