И она приходит. Материализуется на коне сзади меня.
– Гвени, что происходит?
– Быстро! Ты можешь перенести нас и коня?
– Возможно, но зачем?
– Таша, умоляю тебя, просто сделай это!
– Хорошо, но куда?
– В замок Ковальджи.
Моя надежда была на то, что Эргон не сразу поймёт, что я переместилась, и какое-то время будет стараться догнать меня по дороге.
«Лишь бы мне только хватило времени.» – Молила я, чувствуя как пропадает одна реальность и перед глазами появляется незнакомая крепость.
**
– Ты заплатишь мне за эти унижения, Эргон, даю тебя слово! Вся эта ненависть обратится против тебя же самого.
Глядя, как Гвендолин падает на грязный пол, Эргон испытал практически ненависть к самому себе, смотря в её несчастные глаза, наполненные слезами. Такие эмоции были ему столь непривычны, что он чуть было не опустился на колени рядом с ней, с трудом преодолевая желание прижать к себе её хрупкое тело. Но он понимал, что после того, что сделал, она лишь оттолкнет его, рассмеявшись в лицо.
«И будет в этом права.»
Эргон с силой ударил кулаком в стену, пытаясь заглушить эту душевную, незнакомую боль физической.
«Да что со мной происходит?». – он облокотился на развалины, прикрывая глаза.
«Она всего лишь женщина, а я веду себя как мальчишка, которому не дали игрушку».
Понимая, что его сегодняшние действия были недостойны не только мужчины, но и короля, он пытался подобрать слова, которые должен был сказать Гвендолин. Извиняться ему ещё не приходилось никогда. Но он никогда и не вёл себя подобным образом. Эта женщина, ворвавшаяся в его жизнь, она пробуждала в нём такие эмоции, о которых он и понятия не имел.
От размышлений его отвлекла стремительно удаляющаяся женская фигура верхом на коне. Он усмехнулся, поняв, что Гвендолин пытается ускользнуть от него.
Эргон был прекрасным наездником, опередить его не удавалось еще никому. А потому он дал ей фору, не спеша седлая свою лошадь. Так или иначе, он её нагонит, а пока отсрочка во времени была даже ему на руку, давая возможность подобрать слова.
Преодолев путь галопом до реки, он удивился, что не настиг её здесь, по его расчетам, именно тут они и должны были встретиться. Добравшись до основания обрыва, насквозь пропитанный нехорошими предчувствиями, он зарычал, осознавая, что его обвели вокруг пальца.
– Горон! – его зов огласил всю округу.
Хранитель, смеясь, материализовался рядом с ним:
– А я всё думал, как же ей это удастся.
– Не умничай, я не в том настроении.
– Куда? – усмехаясь, спросил Горон.
– А то ты и сам не догадываешься.
– Ковальджи?
Король кивнул, протягивая хранителю руку, чтобы совершить переход.
– Крепость Инамортаре неприступна! Даже если вам удастся каким-то чудом подобраться к ней сквозь непобедимое войско короля, то вы натолкнётесь на стены, охраняемые магией, сквозь которые ещё никому не удавалось прорваться со времен существования Эрлинга!
Вот уже десять драгоценных минут мы с Томасом потратил на то, чтобы уговорить его отца, Дьюка, хотя бы рассмотреть план нападения на земли Инамортаре.
К моему счастью, увидев нас на пороге, Томас всё понял и не стал терять ни секунды на лишние разговоры. Он незамедлительно провёл меня в кабинет, послав за своим отцом. За то время пока старший Ковальджи не присоединился к нам, Том успел мне вкратце изложить план, который основывался на том, чтобы привлечь на свою сторону Ланжеронов и Ангальтов. Силами трёх армий он надеялся сокрушить короля, положив конец его правлению.
– А мы и не пойдём на верную смерть по земле. – напирал на отца Томас. – Замок защищен стенами со всех сторон, кроме той, которая примыкает к морю. Ланжероны славятся своими способностями судоходов. Море благоволит им, это у них в крови, ты сам знаешь, так воспользуемся этим преимуществом!
– Тогда весь твой план опирается на честность Ланжеронов, а это далеко ненадежное основание, чтобы начинать войну!
– Не на честности, а на верности, отец. Клятва, принесенная Эрихом Ланжероном отцу Гвендолин, ещё имеет силу, а значит, он обязан отправиться на войну по её приказу.
Дьюк нахмурился, он явно был не в восторге от этого плана, но я видела в его глазах, что ненависть к Эргону может перевесить в нём сомнения.
– Послушайте, – взяла я слово, – я в вижу, что Вам есть за что мстить королю, то же самое и со мной: он отнял у меня всё, что я имела. Если семьи Ланжеронов и Ангальтов имеют хотя бы вполовину столько гнева по отношению к Инамортаре, то мы сможем сокрушить его. Вам и самому известно, что жажда возмездия пробуждает в людях героизм и открывает такой поток энергии, который не под силу остановить никаким стенам, сколь бы высокими и неприступными они не были.
Отчего-то моя речь заставила Дьюка улыбнуться сквозь седую бороду. Они с сыном были очень похожи: те же аристократичные черты лица, выправка военного и безупречные манеры. Смотря на него, я понимала, что он человек чести.
– Леди Гвендолин, когда Вы говорите, я узнаю в Вас черты моего друга – Закари Аверли. Вы говорите как истинная дочь короля. Простите старику его сентиментальность, но я не мог не сказать как Вы похожи.
