Весь оставшийся вечер мы с Томасом практически не расставились, он знакомил меня с наследниками семей, о которых я слышала до этого только по рассказам Таши, я впервые за долгое время хорошо проводила вечер и в этом была только заслуга Ковальджи. Когда пришло время завершения торжества, моё настроение резко упало, я понимала, что мы с Томасом вряд ли увидимся в ближайшее время.
– Гвендолин, – он слегка приподнял мою опущенную голову за подбородок, – я найду способ как вызволить тебя отсюда, даю слово.
Я ничего не сказала, но посмотрела на него с такой надеждой, что он вдруг сделал шаг, наклоняясь, но резко отпрянул, увидев что-то за моей спиной.
– Прощайте, Гвендолин. – с этими словами он сухо поцеловал мне руку и покинул залу.
Обернувшись в поисках того, что спугнуло Томаса, меня накрыло волной ледяного ужаса. Привалившись к стене со скрещенными руками, Эргон наблюдал за покидающими его дом гостями.
Сделав крюк, я попыталась обойти его с другой стороны, так, чтобы не столкнуться с ним по пути в свою комнату, но он настиг меня почти у самых дверей, хватая за руку.
– Что ты задумала?
– Отпустите, мне больно! – зашипела я на него. – Вы привлекаете к нам слишком много внимания!
Оглядевшись по сторонам, Эргон толкнул меня в проём между стенами, прижимая своим телом так, что я теперь не имела ни малейшей возможности пошевелиться.
– Так что это, Гвендолин? О чем ты весь вечер шепталась с Ковальджи?
– Ни о чем, он.. он просто представлял меня разным людям.
Я говорила сбивчиво, задыхаясь под весом его тела, вжимающим меня в стену.
– Не смей мне врать, я чувствую, что ты что-то задумала.
Одна его рука легла мне на горло, сжимая его, он наклонился, шумно вдыхая и шепча мне в ухо:
– Только попробуй сделать какую-нибудь глупость, ты пожалеешь, что я не убил тебя сразу, как ты здесь появилась.
Я попыталась отстранить его от себя, толкая в грудь, но почувствовала лишь боль в руках от ударов об его стальные мышцы, даже сдвинуть его с места у меня не получилось. Подняв голову, находясь в сантиметрах от его лица, я прошептала ему в губы:
– Так чего ты ждешь? Ты всё время только об этом и говоришь. Давай, сделай это, и избавь нас обоих от общества друг друга.
Эргон посмотрел мне в глаза, натыкаясь на всю ненависть, которую я питала к нему в этот момент. Его рука дрогнула, он резко отпустил меня, отступая.
– Я предупредил тебя. Следовать этому совету или нет – уже твой выбор.
Он быстро зашагал по коридору и я услышала, как с силой хлопнула дверь в его комнату. На дрожащих ногах я добралась до своей комнаты, падая на кровать практически без чувств.
– Ты был вчера другим, – мурлыкала Тахира, лежа на груди у Эргона, – как будто мы перенеслись в то время, когда только познакомились.
Она нежно укусила его за мочку уха и начала обводить пальцем границы мощных мышц на груди.
– Мне так понравилось..
Она зашептала ему подробности их ночи на ухо, но Эргон был слишком глубоко в своих мыслях, чтобы это разожгло в нём огонь желания.
Вернувшись в свою комнату вчерашней ночью, он был на грани убийства, разъярённый собственной неспособностью устоять перед чарами этой девчонки. Когда он увидел её, спускающейся в красном платье, скорее демонстрирующим, чем прикрывающем её тело, он лишь мощнейшим усилием воли заставил себя воздержаться от того, чтобы не запереть её обратно в комнате. Она явно о чём-то сговорилась с этим Ковальджи, весь вечер кружившимся вокруг неё.
– Эргон, вернись ко мне.
Тахира надула губки, поворачивая его лицо в свою сторону. Он снисходительно поцеловал её и поднялся с кровати, надевая брюки.
– Это всё Аверли, да? – он вздрогнул при упоминании этого имени. – Она что-то замышляет против тебя, против нас? И тебе нужно с этим разобраться?
Эргон посмотрел на лежащую в его постели едва прикрытую женщину: она была бесспорно прекрасна. Да, у него были и другие любовницы, но Тахира была самая искусная из них, она как будто наверняка знала, что нужно его телу, как сделать так, чтобы он думал только о ней, забирая все ненужные мысли. Но сейчас даже Тахира не могла освободить его мысли от наваждения бледной кожи, затянутой в красную ткань, запаха белоснежных волос, который он вдохнув вчера не мог изгнать из своей памяти.
– Не беспокойся о ней. – произнёс король. – Девчонка Аверли лишилась всего, чем когда-либо обладала её семья и теперь даже дышит лишь благодаря моей милости.
– Но Ковальджи и Ланжероны! Они наверняка хотят объединиться против тебя, а её появление может стать их поводом.
– Тебе не стоит думать об этом. – отрезал Эргон. – Это мои заботы и женщине ни к чему забивать голову подобными вещами.
