Когда послушница поравнялась с Аннелетой, та недоверчиво спросила ее недружелюбным тоном:
– Зачем вы назначили эту встречу?
Испытующий взгляд янтарных глаз смутил Аннелету. Раздался слишком суровый для хрупкой молоденькой девушки голос:
– У нас мало времени. Она приехала раньше, чем мы рассчитывали. Прежде всего она отменит запрет на выход из монастыря, поскольку именно он стал причиной смерти мадам де Бофор.
– Кто?… – пробормотала сестра-больничная.
– Кто я? Эскив. Звено, как и вы. Вы должны мне верить. Какие слова убедят вас в том, что я ваша союзница? Пока могу сказать только одно. Франческо де Леоне приехал, чтобы навестить свою тетушку, не зная, что она скончалась. Вы проводили его в тайную библиотеку, вход в которую спрятан за ковром в кабинете аббатисы.
Девушка нагнулась и вынула из-под платья ключ.
– Вот дубликат, который мне вручили, когда возложили на меня эту миссию. Я должна была приехать в Клэре, чтобы помогать вам и помешать отравительнице расправиться с вами. К сожалению, я потерпела неудачу. Элевсия де Бофор погибла.
– Значит, вы… следили за нами…
– Я приехала за несколько дней до ее кончины. И я не слежу за вами, я охраняю вас.
– Кто передал вам ключ?
– О, посланец. Но я не имею ни малейшего понятия, кто поручил ему эту миссию. Впрочем, неважно. Я подчиняюсь. Я подчиняюсь во славу Господа. Я знаю только то, что должна знать. Ничего больше… и это нисколько меня не беспокоит.
Как ни странно, но именно последние слова убедили Аннелету. Действительно, какая разница? Значение имели лишь их поиски.
– Как вы думаете, кто может быть этой проклятой отравительницей? Есть ли у вас серьезные, обоснованные подозрения? – спросила Эскив.
– Жанна. Жанна д’Амблен. Пока у меня нет доказательств, но все указывает на нее. И она по крайней мере один раз прибегала к помощи сообщницы, в тот самый день, когда у меня украли порошок тиса, ведь сама Жанна была в отъезде.
– Кто? Эта сообщница, кто она?
– Я подумала о Сильвине Толье, в ведении которой находится печь аббатства. Признаюсь, к этому выводу меня привели только умозаключения. Кто еще мог испечь хлеб из ржи, зараженной спорыньей, который и отправил на тот свет нескольких эмиссаров Бенедикта?
– Спорынья?
Аннелета, почувствовав себя как рыба в воде, принялась рассказывать об ужасных свойствах маленьких черных комочков, которые так часто поражали злаки, особенно рожь. Человек, отравившийся спорыньей, начинал бредить, а кожа его рук и ног становилась похожей на обожженную сильным огнем. Это была гангрена, из-за которой отваливались пальцы. Эскив мягко прервала Аннелету:
– У нас очень мало времени, сестра моя. Сильвина Толье – ее сообщница, говорите?
Аннелета поджала губы, потом призналась:
– По правде говоря, я не питаю к ней нежности, и это заставляет меня быть очень осторожной в своих подозрениях.
– Это делает вам честь. А Жанна?
– О, я даже позволила себе проникнуться к ней дружбой. Она умеет заставить полюбить себя, она с виду такая преданная, такая внимательная, словно могла бы без покаяния отправиться прямо в рай.
– Эти качества присущи всем самым изощренным убийцам.
– Разумеется. К тому же Жанна очень хитрая. Как она ловко все продумала! Сама уехала, а своей сообщнице велела украсть яд из моего шкафа. Я с трудом сдержалась, чтобы не броситься на нее. Потом я решила, что лучше предоставить ей свободу действий, чтобы она привела меня к тайнику, где спрятаны украденные рукописи.
– Очень разумное решение, – одобрила Аннелету Эскив.
– Боже мой! – простонала Аннелета. – Я так заблуждалась. Я потеряла слишком много времени, и нашу матушку убили.
– Не корите себя. Вы ни в чем не виноваты. Вы не совершали ошибок, просто прониклись слишком большим доверием. В каком мире мы живем, если теперь доверие так плохо вознаграждается?
– Но ведь мир изменится, не так ли? – спросила Аннелета с почти детской интонацией.
– Мы каждую минуту боремся за это.
– Но вы в это верите?
– Всей жизнью, всей душой. Надо, чтобы мир изменился. Он должен измениться. А теперь нам необходимо разработать план, чтобы любой ценой найти манускрипты из библиотеки прежде, чем Жанна д’Амблен или грозная Од де Нейра вывезут их.
– Боюсь, что за нами наблюдают. Я возвращаюсь в гербарий. Приходите ко мне после вечерни.
Эскив уже собралась уходить, когда Аннелета удержала ее, сказав:
– Моя сестра в Иисусе Христе… Спасибо.
– За что? За то, что мне не удалось защитить Элевсию де Бофор?
– За то, что вы здесь. Она… Элевсия казалась такой хрупкой, но у нее была несгибаемая воля. – Аннелета понурила голову. – Признаюсь…признаюсь, после смерти матушки мне было так страшно, мне, которая считала себя выше всех страхов!
– Лишь немногие никогда не испытывают страха. Доблесть заключается в борьбе с ним. До скорой встречи, сестра моя.
