Од де Нейра, мечтавшая, чтобы суровая монастырская жизнь закончилась для нее как можно скорее, дрожала, хотя и была одета в прелестное теплое манто, подбитое беличьим мехом. Не имея ни малейшего желания строить из себя настоящую аббатису, она приказала перенести багаж в свои покои. Перед отъездом Од из уютного особняка в Шартре ее служанка сложила в сундуки множество красивых платьев, роскошный туалетный несессер и два теплых манто, не забыв о бутылке ликера из чернослива, придававшего ей бодрости в такие холода. Когда все сундуки были принесены в покои, Од удовлетворила молчаливое любопытство Берты де Маршьен, удивленно смотревшей на столь многочисленный багаж:
– Это книги. В свободное время, которого у меня так мало, я пишу житие Макария Великого.[58]
Ее слова произвели на Берту, не отличавшуюся проницательностью, сильное впечатление.
Од любовалась своими изящными руками, ожидая посетительницу. Она потребовала, чтобы к ней немедленно позвали Жанну д'Амблен. То, что Жанне мало чего удалось добиться, раздражало Од.
Едва Жанна вошла, как сразу же набросилась на Од:
– Что вы позволяете себе, мадам? Мы должны были встретиться с вами в банях Шартра.
– Терпение нашего друга иссякло, – прервала ее Од де Нейра. – Поэтому он послал меня, желая удостовериться, что манускрипты вскоре будут у него.
Жанна д'Амблен с трудом сдерживала ярость.
– Это безумие! Нас уничтожат!
– Кто? Монахини? Не беспокойтесь, я знаю, что делаю. – Од нахмурила брови и возмущенно скривила прелестный ротик. – Кроме того, мне не нравится ваш тон. Немедленно перемените его.
Жанна д'Амблен почувствовала в голосе Од угрозу. Сменив по необходимости и, главное, из осторожности тон, она заявила:
– Нельзя, чтобы Аннелета догадалась о наших отношениях.
– Неужели? О наших отношениях? Вы находитесь у меня на службе… пока вы мне полезны. Что касается Аннелеты, она, похоже, внушает вам страх. Тем не менее она не выглядела слишком уверенной в себе, когда я потребовала вернуть ключ от покоев аббатисы. Она сразу отдала его мне, не сказав ни единого слова. У меня такое чувство, что сестра-больничная – самодовольный мыльный пузырь, который лопнет, едва до него дотронется иголка. Где спрятаны манускрипты? Немедленно отдайте их мне за кругленькую сумму, и мы расстанемся.
Жанна внимательно посмотрела на Од. Это прекрасное чудовище вполне может убить ее, Жанну, когда ее помощь больше не понадобится. Другие – Иоланда, Аделаида, Гедвига и даже Элевсия – были всего лишь мелкими рыбешками. Жанна могла бы поспорить, что мадам де Нейра дорого продаст свою шкуру. Слишком дорого для Жанны. Что касается обещаний и заверений, плутовка врала так естественно, что только правда могла вырвать ее язык с корнем. Жанна д'Амблен сказала с иронией:
– Отдать вам манускрипты? Здесь? Даже не думайте. Я выйду вместе с ними, а потом мы встретимся и совершим обмен. Вы дадите мне увесистый кошелек и уйдете. Куда хотите.
Од улыбнулась:
– Я поступила бы точно так же. Знаете, почему хищники редко пожирают друг друга? Ибо знают, что они по природе хищники. Они никогда не доверяют друг другу. Ладно, пусть будет так. Завтра я сниму запрет на выход из аббатства. Но сначала я должна предъявить свои верительные грамоты этим старым дурам из капитула, чтобы они узаконили мою печать. Через два дня мы встретимся с вами в известных яам банях. Здесь I пробуду недолго, и, честно говоря, мне нисколько не жаль. Это ужасно… Этот влажный холод кажется мне нездоровым. А что, любовь к Богу должна обязательно вести в могилу?
– Не знаю. Я интересуюсь только собой.
– Мудрые слова. Я высоко ценю их, дочь моя. Вы свободны.
