Морозные ветра становятся всё сильнее. Но человечество, наконец, обрело истинного пророка, который поведёт по пути истинному. Это то, как ты видишь ситуацию с выше. А теперь представь страдания подчинённых, что умирают каждый день за твои деяния...
========== Глава первая ==========
День 21-й от сотворения «Нового Дома»
На улице холодный день первого месяца жизни в этом «Апокалипсисе». Всюду лишь серые снега и воющие ветра. Только огонь священного Генератора продолжает согревать людей и заставляет их уверовать в то, что однажды этот хладный «Ад» закончится. Высокий столб дыма и тихий гул работающих шестерней не дают разочароваться в нашем капитане-миссии, который изо всех сил пытается нас вести в светлое будущее. Но долго ли всё это будет продолжаться? Сколько будет жить Генератор? Есть ли шанс на выживание? Коли Господу это будет угодно, мы будем жить, и коли ты веришь, то Он защитит тебя!
Громогласный паровой звонок озарил улицы. Но никого он не пугает, а лишь дарует благословенное облегчение. Вновь можно вернуться домой и насытиться горячим пайком. И радость, которая проступает на лицах людей после получения еды… этого никогда бы вы не увидели в старом мире. Ведь каждый кусочек пищи — это боль и страдания на изнуряющей работе и в холодном доме, где тебя ждёт твоя семья, что также голодна. За это мы и должны благодарить этот Новый Дом! Радость из-за столь малого позволяет уверовать в чистоту и благородность человека, ведь ни единый из прошлого мира не мог благодарить Господа за столь малое. Люди прошлого — это грешники, которые всё брали от мира и не возвращали ничего. И за их грехи расплачиваемся мы — чистый и избранный народ, который никогда не предаст своих идеалов и самого Бога! Помните, все страдания — это расплата за грехи прошлого! Но не нужно бояться гнева Господа и корить людей за то, что так опрометчиво были язычниками. Нет, они дали нам шанс! Шанс на искупление и прощение. Мы станем страдальцами этого мира, но, за нашу боль, человек искупит свою вину перед Богом. И тот простит нас, и пустит в новый мир, где вечное блаженство. Всюду текут реки вина, а на деревьях растут плоды, столь сытные и вкусные, что каждый, кто их вкусит, вознесётся на вершину эйфории и счастья. Везде великолепная температура, в которой можно ходить хоть нагим. И сам Бог будет смотреть на нас и радоваться, что спас таких людей!
Да восславим капитана, что ввёл нас в Дом обетованный! Да восславим капитана, что обратил нас к великой вере! Да восславим капитана, что превратил нас из дикарей в людей!
Пусть Господь смотрит на нас с небес и радуется за нашу чистоту. Аминь!
— Аминь! — воскликнула семья, что сидела за столом, сложив руки в молитве. А после закрыли книгу, на обложке который был вышит знак новой веры, и они принялись поедать свои пайки.
Сильный ветер колыхал потолок, который был лишь какой-то тряпкой и держался на нескольких досках, что прогнили от сырости таявшего снега. А под этим прикрытием скрывалась небольшая семья, в окружении ещё семи людей, которые были заняты своими делами. Кто-то расправлял постель, кто-то быстро уплетал свой паёк, сидя на кровати, которая лишь несколько таких же досок с кучей звериных шкур. А двое не переставали молиться, перечитывая всё те же книги с символом. Все толкали друг друга из-за малости помещения, не давая покоя никому.
И только лишь эта семья спокойно сидела за небольшим столом, который тоже пах сыростью и гнилью. Они аккуратно и медленно открывали свёртки, в которые упрятана столь долгожданная еда. Внутри них были: небольшой кусочек чёрствого мяса, размером с половину ладони, маленькая миска с варёным картофелем и 100 грамм хлеба, который уже давно засох. Такой едой питались взрослые почти каждый день, а у маленькой девочки, которая еле доставала руками до стола, была такая же порция, но в два раза меньше. Ни ложек, ни вилок нет у них, из-за чего приходиться есть руками и вытирать жир при помощи своей же одежды.
Пережёвывая жилки мяса, глава семьи — уставший мужчина, с жёсткой щетиной на лице и впавшими в череп серыми глазами, одетый в несколько тулупов, которые на размер больше чем надо, и пару варежек, что давно истрепались, — вдруг начал говорить, обращаясь к родственникам:
— Сегодня такой мороз! Пока мы добывали очередную партию угля, налетел такой мороз, что даже вода в моей фляжке, которая упрятана за парой шапок, и то замёрзла! — с иронией и шуткой пытался преподнести он столь печальное событие. И даже его искорёженная физиономия, из-за огромного шрама, проходящего через всё лицо, попыталась выразить улыбку.
— Майкл, ну о чём ты? У нас сегодня в лазарете замёрз дезинфицирующий раствор. Кто-то его забыл убрать к обогревателям, и мы целый день не могли обработать рану одному рабочему, что поранился, когда делал новый автомотон.» — печально уткнувшись в миску с едой, говорила женщина, одетая в такие же старые тулупы, но при этом, на ней их целых три.
— Ах да, кстати насчёт автоматонов… — развёл руками Майкл, которые упорно пытались спрятаться за варежками и рукавами, но, из-за дырок в них, можно было увидеть промёрзшую и синюю кожу. — «У меня есть две новости, Джейн. Одна хорошая, другая плохая. С какой начать?» — странно покосившись на жену, спросил он.
