– Со мной, Бреттом и еще парой наших друзей. Летом мы часто там зависаем, разводим костер, делаем барбекю и спим под звездами. Это весело. Можешь взять у меня спальный мешок.
Я вспомнила, как рассердился утром дядя Джеймс. Если бы мои родители обнаружили, что я сбегаю из дома ночью, как Пайпер, меня посадили бы под замок на несколько недель.
– Но… как же твой отец?..
– Насчет него не волнуйся, – отмахнулась Пайпер. – Я сказала, что мы уже организовали ночевку, специально для тебя, и ты сгораешь от нетерпения. Ты ведь пойдешь, правда? Иначе он меня не отпустит. Надо было спросить тебя раньше, но я закрутилась.
– А нас там не сдует? В такую-то погоду? – я посмотрела в окно на гнущиеся под ветром деревья.
– Завтра уже стихнет. Я смотрела прогноз. – Она улыбнулась. – Думаю, тебе нужно выбраться из дома. Ты выглядишь ужасно усталой, даже отец заметил, а он никогда ничего не замечает. Похоже, ты здесь не высыпаешься. Ночь на пляже, на свежем воздухе, непременно тебе поможет.
Честно говоря, с прошлой ночи я просто хотела уехать. После того что случилось в комнате Ребекки, после раскрытия тайны Пайпер, после несчастья с роялем Камерона родной дом казался мне безопасным. Но, раз домой попасть пока не получится, лучше уже провести ночь вдали от кукол и жарких, удушливых комнат.
– Ладно, – согласилась я. – Спасибо.
– Класс! Выдвигаемся около шести. Ой, и еще, Софи: не упоминай, что там будет Бретт. Папе я об этом не говорила. Ты же знаешь, какими бывают родители.
Я не смогла удержаться от громкого стона.
– Слушай, Пайпер, я не ябеда, но предпочла бы не врать твоему отцу.
– Тебе и не придется, – возразила кузина. – Не волнуйся, он не будет спрашивать. Просто держи рот на замке, только и всего. Ты ведь сможешь? Пожалуйста, Софи? Сделай мне одолжение.
– Договорились, – вздохнула я.
Пайпер просияла:
– Я знала, что могу на тебя положиться.
Когда кузина ушла, я поднялась к себе и увидела, что мама ответила на мое ночное письмо. Писать еще одно я пока не торопилась и решила принять ванну.
Когда я легла в воду, она была еще теплой, но почему-то с каждой секундой становилась все холодней. Нахмурившись, я потянулась к крану, чтобы добавить горячей, и ахнула, не успев до него дотронуться. Вода не просто остывала, она леденела. Я попыталась встать и вцепилась в края ванны. Стоило мне поднять руки, как вода вокруг меня начала замерзать. Ледяная корка сковала поверхность, потрескивая и ломаясь, обжигая меня холодом. С меня словно сдирали кожу тонкими полосками. Казалось, я не девушка из плоти и крови, а хрупкая фарфоровая куколка, готовая разлететься от любого прикосновения.
Мои руки были свободны, но вылезти из ванны я не могла. Меня вмуровало в лед, как Шарлотт – в гипс на стенах подвала. Я попыталась подняться и почувствовала, как моя кожа порвалась. Красная струйка побежала по льду, алая на белом – отвратительная и прекрасная одновременно.
И тогда я закричала.
Попыталась закричать.
И не смогла издать ни звука. Мое горло было забито, что-то душило меня. Задыхаясь, я начала кашлять, и на лед посыпались большие влажные комки черного песка.
Затем это кончилось. Так же внезапно, как началось. Все исчезло – и лед, и песок. Я снова лежала в окутанной паром ванне.
Разбрызгивая воду, я вывалилась на резиновый коврик, дрожа как осиновый лист. Хотя вода вновь потеплела, я все еще чувствовала холод, пробирающий до костей. Мои зубы стучали, и я ничего не могла с этим поделать, а кожа саднила и горела.
Наконец я поднялась на ноги, и тут увидела слова, написанные на запотевшем зеркале:
«
И щелкнул хлыст,
И взвился конь, и полетел стрелой —
Еще пять тихих, жутких миль
Осталось за спиной.
Задержавшись, только чтобы завернуться в полотенце, я выбежала из ванной и ринулась вниз по лестнице. Мне надо было найти дядю Джеймса. Он сидел за мольбертом и испугался, когда я ворвалась в его мастерскую.
– Софи! – воскликнул он, поднимаясь на ноги. – Что…
– Больше не могу, – пытаясь совладать с дыханием, проговорила я. – Простите, я думала, что смогу, но – нет. Я должна уехать. Мне нужно домой немедленно.
– Домой? Но… но почему? Что случилось?
Я покачала головой, чувствуя, что вот-вот разревусь. Я не могла сказать ему. Он бы мне не поверил. Я и сама едва в это верила.
– Ничего. Я просто хочу домой.
– Хорошо… Мы это обсудим… но сначала, может, оденешься?
– Что здесь происходит? – раздался голос Камерона у меня за спиной. Я обернулась – он стоял на пороге, изумленно глядя на меня.
– Я… ванна… это… не важно! Главное, я уезжаю.
Дядя Джеймс, похоже, сильно встревожился:
– Но что скажет твоя мама? Они ведь за границей. Я не могу отпустить тебя в пустой дом. В чем бы ни была проблема, уверен, мы сможем ее решить.
Я пожалела о спешке и о том, что не оделась перед тем, как прийти сюда. От холода меня начало трясти. Камерон, видимо, это заметил. Его куртка внезапно оказалась у меня на плечах. В изумлении я обернулась к нему:
– Спасибо.
Он пожал плечами.
