Ледяная Шарлотта полностью

– Это просто невезение, – ответила Пэт, ее голос звучал почти жалобно. – Это ничего не значит. Проклятых домов не бывает.

– Тогда и вреда от вашего рассказа не будет.

Она вздохнула:

– Тетя Марта винила других девочек.

– Девочек?

– Говорила, что они стали враждовать друг с другом. В начале учебного года они дружили и хорошо себя вели. Прилежные ученицы, понимаешь? А затем что-то изменилось, и девочки начали делать друг другу гадости. Сначала небольшие, а затем все хуже и хуже. Тетя Марта верила, что смерти в школе, включая падение мисс Грейсон, вовсе не несчастные случаи. Она часто говорила, что столкнуть кого-то с лестницы гораздо легче, чем кажется.

– Но, если они все были хорошими девочками вначале, что изменилось потом?

Пэт пожала плечами, и я посмотрела на дверь в страхе, что в кафе зайдет посетитель. Случись это, наша беседа сразу бы прекратилась. Топтаться вокруг да около времени не было, и я задала главный вопрос:

– Может, это как-то связано с Ледяными Шарлоттами?

Быстрый взгляд, который бросила на меня Пэт, подсказал мне: она о них знала.

– Они все еще в доме? – спросила она.

– Да. Моя кузина Ребекка нашла их в подвале. Кукол замуровали в стену, а мой дядя вырезал их оттуда для нее.

– Кто-то, не знаю кто, подарил их школе, чтобы девочки с ними играли. У моей тети насчет них был пунктик, настоящая фобия. Другие девочки рассказали ей, что слышали, как куклы вроде бы шептались по ночам и бегали по комнате для игрушек. К несчастью, однажды ночью там заперли школьную кошку, а утром ее нашли мертвой. Тетя Марта говорила, что всякий раз, когда что-то пропадало или ломалось, девочки винили Ледяных Шарлотт. Куклы сделали ее подруг злыми. Но я уверена, дело в другом: просто капризные дети сваливали вину на игрушки.

– Так вы думаете, что Ледяные Шарлотты не опасны?

– Конечно нет. Это всего лишь куклы. Но… странно это признавать, я бы ни за что не оставила Ледяную Шарлотту в нашем доме. – Пэт покачала головой. – Это так глупо. Но то, что говорила о них моя тетя, осталось со мной на всю жизнь. Я никогда не видела ни одной Шарлотты, только на фотографиях, но если бы мои девочки принесли такую куклу домой, я бы выкинула ее. Может, твой дядя тоже хочет от них избавиться? Они ведь старинные и наверняка стоят кучу денег. Уверена, какой-нибудь аукционный дом или музей будет счастлив заполучить их.

– А девочка, которая выбросилась из окна? – продолжила спрашивать я. – Может, она сделала это потому, что куклы ей приказали?

– Нет, – ответила Пэт. – По крайней мере… моя тетя всегда верила: та девочка поняла, что не сможет противиться куклам, и решила покончить с собой. Она не хотела вредить другим. Как я уже говорила, это случилось в день, когда погибла учительница. Моя тетя считала, что та девочка столкнула ее с лестницы, а потом убила себя.

Колокольчик над дверью звякнул, и в кафе вошла семья. Пэт улыбнулась, но была рада от меня избавиться – я видела это. Заплатив за завтрак, я пошла к автобусной остановке.

Пайпер ждала, когда я вернусь домой, и налетела на меня, едва я переступила порог.

– Ты должна была сказать, что собираешься в город, – воскликнула она. – Я бы составила тебе компанию.

– Это случилось спонтанно. Мне не спалось, и я решила чем-нибудь заняться.

– Ах да, фотографии. – Пайпер улыбнулась мне. – Можно посмотреть?

– Что-то случилось с камерой, – посетовала я, с удовольствием замечая, что это прозвучало достаточно естественно. Похоже, я становилась мастером по части вранья. – Ничего не удалось сфотографировать.

– Какая жалость, – произнесла кузина.

Мы посмотрели друг на друга, и я поняла: она мне не верила, и, что еще хуже, я попала в собственный капкан – теперь я не могла показать ей снимок с Ребеккой.

Мне отчаянно нужны были доказательства, и все же я обрадовалась тому, что мне не придется посвящать Пайпер в это дело. В последнее время мне стало с ней неуютно. Однако при первой же возможности я показала фотографию Камерону.

Тем же утром из окна своей спальни я увидела, как он вышел из дома, и побежала по тропинке следом за ним. Это был отличный шанс пообщаться, ведь мы не разговаривали со вчерашнего дня, когда он практически назвал меня сумасшедшей.

– Камерон, – окликнула я кузена.

Он остановился и повернулся ко мне.

– Я хочу тебе кое-что показать.

Я достала камеру и открыла фотографию, опасаясь, что Ребекка с нее таинственным образом исчезла, но она была на месте – такая же жуткая, как прежде.

– Взгляни, – сказала я, протягивая ему камеру.

Он взял ее, не говоря ни слова, и посмотрел на экран. Долго вглядывался в снимок, затем поднял глаза.

– Впечатляет, – холодно проговорил он. – С таким снимком ты займешь первое место на конкурсе по фотошопу. Хотя должен сказать, у тебя дурной вкус.

– Это не поделка на конкурс, идиот! – я теряла терпение. – Я сфотографировала ее внизу, ночью.

– Какой ночью?

– Этой.

– Невозможно. Рояль еще на месте.