Из повести деда видно, как тяжело ему давалось соприкосновение с несправедливостью, и не только по отношению к нему самому, но и к другим.
Не знаю, справедливо ли обошлась жизнь с моим дедом.
Его сокурсники по историческому факультету МГУ, те, с кем он учился в 1934 году, потом стали руководителями высокого ранга, некоторые дошли до министров. Впоследствии, в 1962 году, когда дед добивался строительства большой школы в селе Узуново, – он ездил в Москву, ходил на приёмы к бывшим сокурсникам, они вспомнили его и помогли.
Очень мало общего у судьбы моего деда и протопопа Аввакума; дед стал профессиональным педагогом, но – рядовым учителем, Аввакум же – духовным учителем и великим писателем. Но сходство всё же есть.
Оба – твёрдые характеры, оба – люди великого терпения, «длинной воли». Оба упрямо следовали своему предназначению, призванию.
Ведь каждый из нас для чего-то призван. Мы не просто так являемся в наш маленький опасный мир – нас сюда приводят для выполнения совершенно определённой задачи. А уж какова задача, велика она или скромна, – неважно. Главное – понимать своё призвание, тогда жизнь становится легка, путь – прямым, дух – крепким.
Чтоб человек нашёл свой путь, в детстве и отрочестве ему необходим учитель, педагог, тот, кто умеет развить ребёнку кругозор, обеспечить условия для всестороннего развития.
Поэтому детям нельзя отказывать, если они хотят заниматься спортом, играть на музыкальных инструментах, рисовать, петь, танцевать, драться; в любой семье часть бюджета, и часть общего семейного ресурса, следует выделять на развитие ребёнка, на поиск призвания. Следование своему призванию и есть условие счастья.
Большая ошибка современной России – резкое падение статуса школьного учителя. В СССР все получали примерно одинаковые деньги – и школьный педагог, и инженер, и механизатор, и военнослужащий; оклады отличались на 10 рублей, на 30 рублей. В систему образования шли – думающие, сильные, инициативные люди. Вдобавок учителя имели мощный бонус: три месяца летних каникул. Труд учителя не предполагал возможностей обогащения – но позволял жить сравнительно комфортно. Через развитую систему школьных библиотек педагоги имели свободный доступ к новым книгам, свежим журналам – это было ценно и важно.
Дед собрал огромную библиотеку из нескольких тысяч томов. Когда его внуки – мы – подросли, на день рождения он обычно позволял нам в качестве подарка взять любую книгу из его библиотеки. В итоге к началу восьмидесятых внуки растащили всё самое лучшее. Лично я понемногу изъял, том за томом, собрание сочинений Конан Дойла (Шерлок Холмс, «Затерянный мир», «Оливиновый пояс») и несколько томов Алексея Толстого («Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина», «Хождение по мукам»).
Дедушка Костя жил долго, умер в 1996 году, в возрасте неполных 85 лет. Я тогда фигурял в образе финансового гения, деньги вываливались из карманов. Я поставил ему на могиле большой гранитный камень. Над могилой растёт яблоня. Мать, когда увидела, заплакала и сказала: «Как у Довженко в фильме “Земля”».
После смерти деда ничего не осталось – только тесная, сырая квартирка в двухэтажном «учительском доме», в ста метрах от школы, на первом этаже. Потом родственники как-то распорядились этой квартиркой; я не участвовал – сидел в тюрьме. В той квартирке я вырос, детство в ней провёл, 12 лет, – но она бесшумно исчезла, в тайный мир канула. Никакого сожаления на сей счёт я никогда не испытывал.
Дедова библиотека была тогда уже наполовину растащена детьми и внуками, куда делась вторая половина – не знаю.
От деда у меня не осталось ни сувениров, ни памятных вещиц, вообще ничего, только его рукопись. Кроме книг, дед ничего не собирал – ни икон, ни картин, ни редкостей. Остался минимальный архив – вырезки газетные да фотографии.
Остались 2 тысячи деревенских детей, выученные им с малолетства и отправленные во взрослое плавание. Сейчас у них у всех взрослые дети и внуки. Вся память о нём – осталась в людях.
А моя, его внука, заслуга – в том, что я убедил его оставить Завет, письменное свидетельство.
Изучая историю, мы видим, что наши предки жили трудно. Мы, их потомки, – изнеженные существа, выросшие в комфорте. Изменился даже климат – зимы стали мягче. Но мы унаследовали от предков их набор качеств, их гены. Поэтому в будущее нам следует смотреть со спокойным оптимизмом. Если предки прошли через испытания и не только не сломались, но восторжествовали, – значит, и мы сможем, и дети наши смогут, и дети детей.
Понимание прошлого снимает страх перед будущим.
