— С ней плохо обошлись, — испуганно смотрела Лида. — Ужас! Я никогда ее такой не видела… Аль, котя… ну, Аль! Ой, давайте врача вызовем!
Женщина достала мобильный. Набрала 03:
— А что сказать-то?
— Какая разница! — замахала рукой Лида. — Не могу это видеть!
— Ну… надо же сказать что-то…
— Скажите просто… — Официант озабоченно пожевал маленькими губами. — Девушка плачет.
Бубновые
21.40.
Пустырь в районе проезда Карамзина.
Серебристая «Ауди-А8» стояла с погашенными фарами. В кабине: Дато, Володя Солома и Лом. С проезжей части свернул темно-синий внедорожник «Линкольн-Навигатор». Подъехал. Остановился в двадцати метрах. Из него вышли Уранов и Фроп. В руке Уранова был кейс.
Дато, Солома и Лом вылезли из машины. Дато поднял руку. Уранов ответно поднял свою. Уранов и Фроп подошли к Дато.
— Здравствуй, дорогой. — Дато протянул короткую руку с пухлыми пальцами.
— Здравствуй, Дато. — Уранов протянул свою, длинную и худую.
Они обменялись коротким рукопожатием.
— В чем причина задержки? — спросил Уранов. — Есть проблемы?
— Была одна проблема, дорогой. Но мы ее устранили. Теперь все в порядке.
— Что-то с доставкой?
— Да нет. Внутренние дела.
Уранов кивнул. Оглянулся по сторонам:
— Ну что, потрогаем?
— Трогай, дорогой.
Уранов поднял руку. Фроп открыл заднюю дверь джипа. Из машины вышла Мэр. Подошла к машине Дато.
Лом открыл багажник. В нем лежал кофр-холодильник. Лом открыл его. В кофре поблескивал лед.
Мэр сняла с рук перчатки синей кожи, убрала их в карман. Постояла, глядя на лед. Потом положила на него руки. Глаза ее закрылись.
Все замерли.
Прошло 2 минуты 16 секунд.
Губы Мэр раскрылись. Изо рта вместе с выдохом вырвался стон. Она сняла руки со льда и прижала к своим заалевшим щекам:
— Норма.
Мужчины облегченно зашевелились. Уранов передал Дато кейс. Дато открыл, глянул на пачки долларов. Кивнул, закрыл. Мэр повернулась и пошла к своей машине. Лом закрыл кофр, вынул из багажника, передал Фроп. Фроп понес его к машине. Лом захлопнул багажник.
— Когда следующую? — спросил Дато.
— Недели через две. Я позвоню. — Уранов сунул руки в карманы бежевого плаща.
— Хорошо, дорогой.
Уранов стремительно пожал ему руку, повернулся, широко зашагал к машине.
Дато, Лом и Солома уселись в свою машину.
— Пересчитай. — Дато передал кейс Соломе. Тот открыл, стал считать деньги.
Внедорожник резко развернулся и уехал.
Лом проводил его долгим взглядом:
— Все-таки не врублюсь я, Дато.
— Чего? — закурил Дато.
— Ну, блондины эти… чего это за лед?
— Какое твое дело? Товар сдал — и все. Поехали.
Лом завел машину, вырулил на шоссе:
— Да это понятно. А чего, нельзя им другой лед подсунуть? А то, бля, жалко. Кусок льда какой-то и такой крутняк вокруг: лед, лед, лед. А что за лед? Никто не знает. Да еще сто штук стоит. Пиздец какой-то.
— Я и не хочу знать, — выпустил дым Дато. — Каждый дрочит, как он хочет. Главное, что он не радиоактивный. И не токсичный.
— А ты проверял?
— А как же.
— Тогда тем более — подложить можно куклу. Чего — заморозим два ведра воды. И пиздец! — хохотнул Лом.
— Зеленый ты. Хоть и парился, — зевнул Дато.
— Им уже подкладывали, — пробормотал Солома, считая доллары.
— Кто? — спросил Лом.
— Вовик Шатурский. А потом его нашли. На помойке, блядь. С перерезанным горлом.
— Бля! — удивился Лом. — Так это… погоди! Он что, и лед возил тоже?
— Возил. До нас с Гасаном. Они с Жориком вместе и возили.
— А теперь вместе подземным бизнесом занимаются. — Солома захлопнул кейс, передал Дато.
— В акционерном обществе «Мать сыра земля». Слыхал про такое? — улыбался Дато. — Перспективная контора. Хочешь, телефончик дам?
Дато с Соломой засмеялись.
— Бля, — удивленно качал головой Лом, не отрываясь от дороги. — А я думал, Вовика пиковые загнули.
— Нет, братан, — положив кейс на колени, Дато забарабанил по нему короткими пальцами, — это не пиковые. Это бубновые.
— А как же? А это… Дато, скажи, а вот этот лед, он вообще… — продолжал Лом.
Дато перебил:
— Какой, блядь, лед! О чем ты со мной трешь, пацан? Лед! Пиковые! Жорик! У меня более серьезные вещи в башке!
— Чего такое? — притих Лом. — Мэрия опять, что ли?
— Какая, блядь, мэрия!
— Шишка опять нагадил?
— Какой, на хуй, Шишка!
— С Тарасом, значит?
— Ка-а-а-акой, блядь, Тарас?! — гневно выкатил глаза Дато. — Детское питание, еб твою мать! Вот, блядь, самая важная вещь на свете!
Мгновение все ехали молча.
Потом заржал Солома. Лом непонимающе уставился в зеркальце на Дато.
Дато откинулся назад и залился восточным мелко-переливчатым смехом.
Проехали метро «Теплый Стан».
Потом метро «Коньково».
Лом тоже заржал.
