Студентка взяла его из Дашиных рук, подержала, прислушалась к своим подозрениями и вернула обратно – хоть бусины и казались похожими на куски льда, согретое на груди ожерелье было теплым, совсем не похожим на оружие смертельного холода.
– Твой папа сказал, что это старинная вещь, – попыталась нащупать хоть какую-то версию Маша.
– Оно принадлежало моей бабке Анфисе.
– Тогда ты должна расспросить о нем подробнее… узнать все, что можно. Все равно других зацепок у нас пока нет, – подбила итоги Катерина.
– Есть, – резко оспорила Чуб. – А если все это сделала вовсе не я, а ты?.. Волк, который напал на Ромчика, принадлежал твоей Снежной Королеве. А королеву сто процентов слепили с тебя, разве нет? И сама ты типичная бессердечная Снежная. И торговый центр – твое королевство… Ты все и наворожила!
– Есть и еще одна зацепка, – неохотно сказала Маша.
– Какая? – Катерина даже не стала комментировать Дашину версию.
– Только не смейтесь.
– Ну… – Чуб вернула колье на грудь и любовно погладила кристаллы.
Маша Ковалева замялась, вздохнула и тихо сказала:
– Дед Мороз…
– Во всем виноват Дед Мороз… Не могу объяснить… Но все непрерывно крутится вокруг него. – Ковалева нарисовала в воздухе пальцем спираль. – Утром мы идем на парад Морозов. Там ты говоришь, что хочешь Деда Мороза – настоящего!..И тут же получаешь флаер с предложением заказать его на дом.
– Тут же? – подняла брови Катя. – Получается Город… Киев сам ответил на Дашину просьбу.
– Именно так. Потом мы зазываем Мороза, потом Дед Мороз приходит к нам ночью. И с Романом ты ссоришься из-за него… И колодец… ведь это же самая известная сказка про Мороза, с которой все началось, – «Мороз Иванович» князя Одоевского. Девочка прыгает в колодец и видит, что там живет Дед Мороз.
– Не хочу тебя расстраивать, Маша, но на самом деле Дед Мороз нигде не живет – его не существует, – фыркнула Даша.
– Тем хуже… – траурно сказала Маша, и перед глазами ее невольно всплыло мертвое подвальное «царство Аида». – Мы сами не знаем, кого позвали вчера в гости на ужин… Велеса? Карачуна? Какое угощение мы пообещали ему, помимо кути?.. Но мы позвали бурю, и погода все хуже. Мы позвали волка, – и волк ожил и убил человека. Он заморозил его… И хоть нам вряд ли что-то угрожает, ведь Киевиц невозможно убить, помимо нас, тут был вчера твой отец…
– Мамочки! – помертвела Чуб. – Папочка!..
Маша хотела продолжить, но Чуб уже схватила смартфон, запустила знакомый номер:
– Папа, привет… ты еще в офисе? Я еду к тебе.
Не было еще и пяти дня, но на Город упала глубокая ночь. Вторая Ночь Кратуна, когда и среди дня нет никакого белого дня.
И черной ночи нет – ночь стала белой.
Снег летел параллельно земле, непокорный, почти невозможный… прямо как сама Даша Чуб.
«Чубо-снег» – назвала его Землепотрясная.
Офис отца тоже располагался на Подоле, неподалеку от Контрактовой – на углу Константиновской и Введенской. Чуб вспомнила нарисованную Машиным пальцем спираль… Точно – они бегают цирковыми кругами.
Она нашла нужный подъезд, поднялась на второй этаж.
Пред папиным кабинетом ее как обычно остановила секретарша Раиса Сергеевна.
– Раздевайтесь… Подождите немного.
С тех пор, как папа ушел, он сменил трех жен, лишь секретарша была неизменной, как Цербер.
– Мы с папой созванивались… он ждет меня.
Раиса Сергеевна смерила ее взглядом так, словно в мгновение оценила соответствие Дашиного роста и веса, надежд и реальных перспектив, заодно перепроверив ДНК на отцовство, – и сказала:
– Я знаю. Но нужно немножко подождать.
Она указала на черный и длинный, как предстоящее ожидание, кожаный диван напротив большого аквариума – в нем плавали плоские полосатые рыбины. За спиной Сергеевны висел церковный перекидной календарь с иконописным изображением декабрьского князя Владимира, и выражение лица у Раисы было таким же зимним и постным, как отмеченный месяц. Короче, настроение испортилось…
В канун прошлых зимних праздников Даша пыталась выпросить у отца деньги на поездку в горы, и ей пришлось ждать на этом самом диване четыре часа… А денег он так и не дал. С тех пор Чуб видела папу лишь раз – заглянула сюда прошлым летом, пытаясь прознать свою ведьмацкую родословную, и рассорилась с ним уже окончательно, вдрызг.
Это – во-первых… А во-вторых, она вдруг поняла, что теперь окончательно опаздывает на свидание с Даном, шансов поспеть больше нет. В-третьих же, и в самых ужасных – осознала, что не дала ему свой телефон… Можно было, конечно, подойти к нему завтра на работу. Все не безнадежно… но очень обидно. У нее внезапно украли чудесный волшебный вечер – как черт Гоголя украл с неба луну.
Она подошла к окну.
На безлюдной заснеженной остановке сидели парень и девушка в черной шапочке с кошачьими ушками. В руках у них были горящие свечи. Самый известный ритуал солнцестояния: зажечь свечи, чтоб сохранить во Тьме свой душевный огонь. Девушка что-то взволнованно объясняла, блуждая глазами. Подбородок парня был ироничным, но обращенный к ней взгляд – нежным. Ему было все равно, зачем он жжет с ней свечу, было важно, что он сейчас с ней…
