– Можешь как-нибудь календарь-расписание составить, когда людям можно дурью страдать, а когда не стоит – чтобы все по порядку! – ехидно посоветовала Айша. – Идите пока вдвоем, я догоню.
Она сама толком не знала, что собирается сказать Скаю. Не продолжать же благое начинание Стеллы и возмущенно пилить упрямца – это уж точно. Но что-то сказать, наверное, все-таки должна была – просто так оставлять его сейчас в одиночестве, как принц и хотел… вернее, уверял, будто хотел, чему сейчас даже безмозглая медуза ни на грош бы не поверила – казалось девушке вопиюще неправильным поступком. Может, нужные слова придут в необходимый момент? С Айшей такого обычно не случалось, но… бывают же такие, особенные ситуации, пробуждающие необходимое именно в этот момент… Другие уверяли, что бывают.
А она сейчас даже не знала, в чем именно хотела бы убедить Ская! Карнавал принцессе Андроса, в отличие от солярийки, был совершенно вдоль киля, еще она, как и все их друзья, конечно, хотела, чтобы Скай и Блум перестали сами себя мучить и помирились поскорее, но не из-под палки же им это делать. Нет, главным было и не это. А что?
Убито вздохнув, девушка вспомнила свой недавний разговор с Ривеном. Вернее даже не разговор, а так, короткий обмен репликами после его примирения с Музой. Выгадав короткий момент, когда подруги не оказалось рядом, Айша негромко и доверительно предупредила ее новоявленного женишка, что, если еще раз она увидит хоть одну слезинку Музы по его вине, то Ривену предстоит узнать, как чувствует себя белье в стиральной машине старого образца. Именно предупредила – без патетики и даже не в качестве угрозы. Он это понял, хотя в ответ с обычным своим ехидством только посетовал на стремление принцессы устраивать чужие дела, словно бы у нее своей жизни нет вовсе. В тот момент слова не имели значения, главное, Ривен сумел принять к сведению то, что говорила сама Айша – что-то в его глазах и тоне сразу подсказало, несмотря на внешнюю браваду, юноша поверил и к сведению принял. А теперь вспомнились. Своя жизнь у водяной феи была, но ведь ее друзья и составляли первоочередное значение этой «своей» жизни. Беспокоиться об их счастье было вполне ее личным делом.
Вот и Скай тоже. Из-за своего слегка мальчишечьего характера Айша привыкла относиться к парням своих подруг совершенно по-товарищески (ну, кроме Ривена, оказавшегося весьма неприятным типом, но его приходилось терпеть из уважения к чувствам лучшей подруги, поэтому принцесса редко позволяла своей неприязни выплескиваться). Если Муза была ее близкой подругой среди девушек, то эраклионский принц, после пережитого в подземелье, мог считаться лучшим другом из ребят. Почти наверняка и сами выпускники Фонтароссы не видели в ней ни девушку, ни принцессу – с какой бы это вдруг стати?
Погрузившись в раздумья, Айша зачем-то вошла вслед за Скаем в его комнату. Ей и в голову не пришло бы пытаться подслушивать чужой разговор, однако король на экране видеофона успел заметить девушку за спиной сына раньше, чем та успела бесшумно удалиться.
– Принцесса Айша? – слегка нахмурившись, узнал ее правитель Эраклиона.
– Добрый день, Ваше Величество, – изображать реверансы, когда одета в толстовку и широкие брюки с множеством карманов, смотрелось бы довольно глупо, поэтому девушка по-мужски коротко кивнула. Ее титул был достаточно высоким, чтобы поклонов этикет не требовал. – Извини, Скай, я… просто я думала, что ты уже закончил разговаривать. Я подожду в гостиной. Простите, Ваше Величество, – еще раз кивнув королю на экране, девушка попятилась назад и закрыла дверь снаружи. Вот глупость! Зачем ее вообще туда понесло, собиралась же дождаться принца в гостиной?!
Скай вышел из комнаты всего через две-три минуты, раскрасневшийся и зло сверкающий глазами. Хотя раздражение определенно адресовалось не ей, Айша снова смутилась. Судя по всему, из-за ее вторжения разговор принца с отцом приобрел совсем уж неприятную направленность.
– Извини, мне не следовало… сама не понимаю, как…
– Забудь! – измученно отмахнувшись, Скай плюхнулся на диван и обхватил руками голову, запустив пальцы в белокурую шевелюру и нервно стиснув виски. Кажется, он всеми силами пытался заставить себя успокоиться, но, конечно, подобный метод помогал разве что сдерживать настроение. – Ничего нового я от него все равно не услышал. Ему «тоже когда-то было двадцать лет», он «все понимает» – ни демона он не понимает, если может рассуждать таким образом! – но Эраклион уже достаточно рискует нажить внешних врагов «из-за моего легкомысленного поведения».
– Ты уверен, что не хо… что не собираешься отправиться на землю вместе с Блум? В чем она определенно, права, так это в том, что там всегда есть возможность побыть просто человеком – без всех этих условностей, титулов и общественного мнения.
