— О, это было бы правильно! Но я понимаю, понимаю. Вас не заставишь. Хорошо, я обещаю, — он широко дружелюбно улыбнулся и добавил: — И я был бы идиотом, если бы сделал это. У вас такой вид, что вы меня убьёте, если я посмею проболтаться. Не так ли? — он подмигнул. — И главное, отдыхайте больше.
Я шагнул к двери, чуть не уткнувшись в очередной экран:
«
— Курсант Тарханов!
— Я!
— Расскажите нам, как вывести самолёт из штопора.
— Чтобы вывести самолёт из штопора, вначале надо энергично нажать педаль в сторону, противоположную штопору, и вслед за ней дать ручку управления от себя за нейтральное положение. Как только самолёт прекратит вращение, немедленно поставить ноги нейтрально, набрать скорость в районе 250 миль в час и затем плавно выводить самолёт из пикирования.
— Отлично. А теперь продемонстрируйте нам ввод в управляемый штопор и выход из него. Задание понятно?
— Есть!
Странный самолёт, — пронеслась мысль. Вроде знаком, а вроде бы никогда такого не видел. Размашистые крылья, обрубленный фюзеляж, закреплённый в раме, смахивающей на рогатку.
Курсанты в оранжевых высотно-компенсирующих костюмах стоят навытяжку в ряд, в руках — гермошлемы, а в глазах — нескрываемая чёрная зависть. Ну как же — Тарханову опять первому дали опробовать новую опытную машину. А некоторые ждут неделями, месяцами, лишь бы сесть в самый обычный учебный самолёт. Ничего, пацаны, и до вас очередь дойдёт! А мне охота попробовать сейчас!
А погода стоит отличная. Небо чистое и высокое — притягивает взгляд. И кажется там, за границей этой невероятной голубизны вижу бархатную черноту глубокого космоса, наполненную сверкающими мирами. И становится не по себе от мысли, как легко там затеряться, оторвавшись от родной Земли. И никогда не вернуться назад.
Рядом с аппаратом я заметил крепко сбитого мужчину в синем заношенном халате. Толстые линзы очков увеличивают подслеповатые блеклые глаза, волосы жидкие, зачёсаны назад, чтобы скрыть лысину, округлые сутулые плечи — больше похож на бухгалтера, чем на инженера по лётным испытаниям.
— Так, Тарханов, слушай внимательно. Задание простое. Введёшь самолёт в штопор, нажмёшь на эту педаль, на ней привинчены динамометрические самописцы. Начнётся запись. Потом на земле уже её расшифруем. Понятно?
— Понятно, — я кивнул.
Быстро залез по приставной лесенке, устроился удобно в кресле. Отличный обзор, «стеклянный» кокпит — экраны в ряд на панели управления. Набрал воздух в лёгкие, выдохнул. Оглядел приборы.
— Разрешите взлёт?
— Взлёт разрешаю.
Колодки убраны, рулю на взлётную полосу. Разбег, самолёт легко оторвался от земли. Под крылом проносятся пёстрые лоскуты лугов, серебром блеснуло полотно реки с переброшенной ниточкой моста. Взяв ручку на себя, я начал набор высоты. Альтиметр показывает четыре тысячи футов — то, что надо. Сбалансировав самолёт в горизонтальном полете, я сбросил скорость. Машина клюнула носом, закружилась в смертельной вальсе. Отсчитав нужное количество витков, я нажал педаль.
Ничего не произошло. Нажал ещё раз и мороз продрал по коже. Педаль заклинило намертво.
Несётся навстречу, бешено вращаясь подо мной, земной шар и привязные ремни больно впиваются в тело. Твою ж мать! Неужели придётся прыгать? Терять машину?! Отстегнув ремни, я полез вниз. Ничего не вижу, полная темнота, самолёт болтает, швыряя меня о борта. Но сжав челюсти,пытаюсь отодрать злосчастную педаль, пальцы скользят и не слушаются. В голове бьётся одна мысль — опозорюсь перед всеми. Перед парнями, командиром и, главное, отцом. Он надеялся, что я стану классным пилотом.
И в последнюю секунду оторвал эту проклятую педаль. Схватился за ручку управления, потянул к себе, выровняв машину. И пронёсся над лётным полем так низко, что кажется увидел пучки пожухлой травы на стыках плит.
И проснулся. Весь мокрый, будто вылез из горячей ванны, руки дрожат, как с сильнейшего перепоя, рот стянулосухостью, язык наждачной бумагой царапает нёбо. Неужели проклятая система заставляет меня проходить миссии даже во сне?!
Но раньше снились самолёты, на которых я учился летать в лётной академии, а сейчас нарисовалось что-то невообразимое. Какое-то чудище морское.
Нет, не чудище. Мне приснился орбитоплан. Точно!Чёрт его подери! Но почему слилось всё вместе — учёба в лётной академии, испытательная работа и совершенно новое и неведомое — орбитоплан?
На часах — пять пятьдесят шесть. Всё равно нет смысла ложиться.
Контрастный душ выбил из головы остатки сна. И на меня нахлынула тоска, я вспомнил, что сегодня «знаменательный» день, если можно так сказать — генерал Шмидт отбывает на Экватор. Вместе с Эдит.
Брился я долго и старательно, словно пытался исправить бритвой дефекты собственной физиономии. Надел парадную форму: отлично выглаженные брюки, синюю рубашку, галстук и форменную куртку с серебряными крылышками на рукаве. Хотя кто оценит мой парадный вид? Уж Эдит точно этого делать не будет.
