Следствие, проведенное людьми Свердлова, было шито белыми нитками — настолько откровенно, что грубые подтасовки фактов нельзя было списать на непрофессионализм чекистов. Фанни Каплан в качестве киллерши, подосланной левыми эсерами, смотрелась крайне неубедительно. Похоже, у нее был талант оказываться не в то время и не в том месте.
Ее история началась в 1906 году. 16-летняя модистка из Одессы Фанни Каплан, при рождении Фейга Хаимовна Ройтблат, перед Новым годом приехала в Киев и поселилась в гостинице «Купеческая». Вечером 22 декабря в одном из номеров на третьем этаже раздался взрыв. Перепуганная и окровавленная Фанни выбежала на улицу. Ее схватили прохожие и доставили в участок.
Сыщики обнаружили в ее номере дыру в полу до второго этажа и решили: девушка уронила бомбу по неосторожности, и та взорвалась. Последствия взрыва не прошли незамеченными. Каплан потеряла зрение. Жандармы обвинили Фанни в терроризме, и суд приговорил ее к бессрочной каторге.
Каплан была задержана благодаря пролетарским детям, не растерявшимся подобно взрослым. Красивая версия эстонского революционера Виктора Кингисеппа, члена Верховного Ревтрибунала РСФСР и сотрудника ВЧК. Расстрелян в 1922 году эстонскими властями, а тело утоплено в Балтийском море
После Февральской революции ее освободили. В том же году в Харькове ей сделали операцию в глазной клинике. Зрение вернулось, но лишь частично. Собственно, все перечисленные факты свидетельствуют о том, что на момент покушения на Ленина Каплан была физически истощенной женщиной, которая практически ничего не видела.
Водитель Ленина Степан Гиль так рассказывал о первых секундах после выстрелов: «Владимир Ильич лежал на земле в двух шагах от машины. Я бросился к нему. Я опустился перед Владимиром Ильичом на колени, наклонился к нему.
— Поймали его или нет? — спросил он тихо» (403).
Его? Выходит, Ленин видел, что в него стрелял мужчина. То же самое видели и многие очевидцы:
«Из 17 свидетелей, приведенных с места покушения председателем Московского ревтрибунала Дьяконовым, только семеро говорили, что стреляла женщина. Остальные же утверждали, что стрелял мужчина или же двое мужчин» (404).
А что же Каплан? Полуслепая, когда оказалась среди бегущих в панике людей — растерялась. По какой-то роковой случайности она снова оказалась не в том месте и не в то время: «Позади себя, около дерева, я увидел с портфелем и зонтиком в руках женщину, которая своим странным видом остановила мое внимание» (405).
С зонтиком и портфелем! Разве удобно носить с собой зонтик и портфель и при этом еще стрелять в лидера большевиков, практически не видя ничего вокруг? Если подобные вопросы задает читатель, нет сомнений, их задавал и Ленин.
Кроме того, перечитывая допросы очевидцев, можно заметить, что все запомнили, как больничная кастелянша Попова спросила у Ильича: «Вы разрешили, а муку отбирают!» В результате именно ее и начали подозревать в покушении и даже задержали вместе с другими пятнадцатью подозреваемыми, несмотря на то что она была ранена. Возможно, это и послужило формированию образа женщины-убийцы, в который потом просто втиснули Каплан (406).
Зато оставались некоторые свидетельства того, что сам Свердлов знал об иной картине покушения. Например, воззвание ВЦИК за подписью его председателя в ночь после выстрелов на заводе Михельсона: «Несколько часов тому назад совершено злодейское покушение на тов. Ленина. По выходе с митинга товарищ Ленин был ранен. Двое стрелявших задержаны. Их личности выясняются. Мы не сомневаемся в том, что и здесь будут найдены следы правых эсеров, следы наймитов англичан и французов» (407).
Можно предположить, что, увидев этот документ, Ленин мог сделать логичный вывод: Свердлов знал о покушении заранее, равно как и то, что его должны были осуществить два стрелка. Поэтому, когда ему сообщили о задержании, он решил, что это те самые два стрелка. Председатель ВЦИК не знал, что это была женщина.
Ленин знал, как никто другой, что Свердлову заранее было известно — где и когда у Ильича планируются выступления. Путевки выписывал Агитпроп, то есть фактически Свердлов сам.
Большая часть современных исследователей полагает, что все же не Яков Михайлович стоял за покушением на Ильича, но, когда оно произошло, постарался выжать максимум из сложившихся обстоятельств: «Интересами расследования и поиска возможных сообщников Свердлов пренебрег, поскольку ему, как политику, значительно важнее было использовать удобный случай для эскалации и легитимации красного террора» (408).
Вполне вероятно, что к таким же выводам пришел и сам Владимир Ильич. В конце концов, он хоть и лишил большей части влияния своего не в меру прыткого вундеркинда революции, но не отрешил его от власти окончательно. Скорее всего, у Ленина до самой смерти Свердлова оставались вопросы к Якову. И следующее свидетельство Клавдии Новгородцевой говорит о том, что какие-то важные ответы Владимир Ильич получил у одра умирающего:
