Формально Сталин журил военную оппозицию: «Ввиду отсутствия дисциплины, ввиду отсутствия стройности старой добровольческой армии ввиду того, что приказы не исполнялись, ввиду дезорганизации в управлении армии мы терпели поражения…
…Перед нами стоит основной вопрос о том, чтобы наше решение, решение центра о необходимости, о неизбежности организации регулярной армии, армии строго дисциплинированной, подчинявшейся приказу, было исполнено.
…Я должен сказать, что те элементы нерабочие, которые составляют большинство нашей армии, — крестьяне, они не будут драться за социализм, не будут! Добровольно они не хотят драться» (387).
Но деятельным участником военной оппозиции был Емельян Ярославский, уже тогда втянувшийся на орбиту сталинского влияния. И ему досталось поручение Ленина возглавить работу согласительной комиссии, чтобы не позволить военной оппозиции расколоть партию. Возможно, Сталин был готов поддержать оппозицию, но не пожелал афишировать своих намерений до определенной поры. Во всяком случае, главный субъект нападок военной оппозиции — Лев Троцкий — дипломатичностью Иосифа Виссарионовича не обманывался: «Сталин держал себя, однако, так, чтобы в любой момент можно было отскочить» (388).
Разумеется, речь шла не только о форме организации Красной армии — быть ей регулярной или добровольчески-партизанской. И уж точно копья ломали не из-за воинских приветствий. Шел очередной виток внутрипартийной борьбы за власть. Против могучего и влиятельного Троцкого выступил очень осторожный и весьма изощренный в интригах соперник: «Академик Минц, в свое время много сделавший для раздувания культа Сталина и превозношения его заслуг в Гражданской войне, в период перестройки, естественно, изменил свои взгляды на 180 градусов и стал доказывать прямо противоположное тому, что писал ранее. Так, по его мнению, Сталин на словах поддерживал линию Ленина, а на деле вдохновлял оппозицию и руководил ею» (389).
Троцкий последовательно выступал против воззрений левых коммунистов, равно как и Свердлов. Формально Сталин никогда не обнаруживал в своих взглядах левого уклона. Более того, впоследствии он развернул широкомасштабные репрессии против левых уклонистов. Но в тот момент Иосиф Виссарионович видел неорганизованную, но довольно деятельную внутрипартийную группу — заманчивый ресурс для борьбы за власть. На съезде военную оппозицию возглавили: Филипп Голощекин, Розалия Землячка, Климент Ворошилов, Емельян Ярославский и другие: «То, что Сталин был духовным главой „военной оппозиции“, доказывает и тот факт, что потом, при режиме Сталина, все они сделались либо членами ЦК или ЦКК, либо занимали высокие посты в государственном аппарате» (390).
Кроме того, у Сталина был и личный мотив оппонировать наркомвоенмору, пытаться свалить его. Иосиф Виссарионович откровенно ненавидел Троцкого. Об этом свидетельствует яркий факт открытой конфронтации. Летом 1918 года, при обороне Царицына (ныне Волгоград), Сталин и Ворошилов поссорились с наркомвоенмором Троцким.
На юге России шли бои за хлеб. Москва нуждалась в поставках зерна, в то время как генерал Краснов хотел завладеть Царицыном, как плацдармом для будущего наступления на север. Поэтому ЦК принял экстренное решение: направить чрезвычайного уполномоченного в Царицын для решения продовольственного вопроса: «Член Совета Народных Комиссаров, Народный комиссар Иосиф Виссарионович Сталин назначается Советом Народных Комиссаров общим руководителем продовольственного дела на юге России, облеченным чрезвычайными правами» (391).
Сталин прибыл в Царицын, окруженный свитой проверенных бойцов, и взялся за дело. Белогвардейская пресса того времени обличала эмиссара большевистского ЦК: «Приезд народного комиссара по продовольствию Сталина-Джугашвили, начавшего производить всевозможного рода реквизиции, поднял не только цены, привел к исчезновению товаров, но и усложнил политическую жизнь города. Сталин не стесняется в выборе путей для достижения своих целей. Всевозможные реквизиции, выселения из квартир, обыски, сопровождающиеся беззастенчивым грабежом, аресты и прочие насилия над мирными гражданами стали обычным явлением в жизни Царицына» (392). Обратим внимание, что даже плохо знающие Сталина люди по другую сторону фронта отмечают его решительность и готовность идти напролом, то, что тот «не стесняется в выборе путей для достижения своих целей».
