Наконец, на обратном пути через Москву Яков попытался было принять участие в декабрьских боях на Красной Пресне, но и сюда он припозднился. Его выступление в саду «Аквариум» состоялось уже после резонансного теракта эсеров против охранного отделения в Гнездниковском переулке. Боевики тогда метнули в окна две бомбы, в результате чего один человек был убит и еще несколько ранены (86).
Яков не стал задерживаться в бурлящей Москве. Его ждали в Екатеринбурге не только дела. Он свел крепкую дружбу с Клавдией Новгородцевой — местной учительницей, членом городского комитета РСДРП и куратором визовского направления. Будущая супруга поначалу не особо примечала Свердлова: «Внешний вид этого человека ничем на первый взгляд не привлекал внимания. Юноша был среднего роста, стройный, подтянутый. Густые, волнистые черные волосы упрямо выбивались из-под сдвинутой на затылок кепки. Сквозь стекла пенсне пристально и ласково смотрели живые темные глаза. Сухощавую фигуру ловко облегала простая черная косоворотка, на плечи был накинут пиджак, и от всей складной, подвижной фигуры так и веяло юношеским задором. Все на нем было поношено, но выглядело чисто и опрятно» (87).
Сам же Яков потерял голову от заводской агитаторши, несмотря на то, что в Нижнем Новгороде у него уже была законная жена — представительница могучего старообрядческого клана Шмидтов-Морозовых. Екатерина Шмидт родила в насыщенном событиями 1905 году Якову дочь Евгению (88). Но неуловимый революционер видел дочурку от силы пару раз — во время коротких визитов домой. Да и то Свердлов, судя по воспоминаниям И. Д. Чугурина, предпочитал ходить по митингам и лекциям, драться с полицией, чем проводить время со своими дамами (89). Последний раз супруги были вместе в июле 1905 года — прятались на квартире у нижегородского педагога-математика Адрианова, который пятью годами ранее аттестовал гимназиста Яшу (90). Переезд в Екатеринбург окончательно добил брак.
Клавдия, или Кадя, как называл ее муж, кстати, тоже была дочерью купца-раскольника, для вида перешедшего в единоверческую церковь. Новгородцева активно распространяла идеи марксизма среди старообрядцев, вербуя из них новых адептов большевизма (71). Как мы видим, Яков продолжал поддерживать свою раннюю связь со староверами.
Екатеринбургский период дает почву для версии об увлечении Якова Свердлова оккультизмом. Как утверждает историк Вольфганг Акунов, в уральских архивах сохранился снимок, на котором Свердлов запечатлен среди боевиков Сыромолотова осенью Первой русской революции. Яков в простой темной блузе, и она подпоясана неким поясом с пряжкой, на которой изображены череп и кости. Что же это могло означать?
Это можно было бы считать ничего не значащим совпадением, однако уральский краевед Владимир Николаев уверяет, что на берегу озера Шарташ и по сей день сохранилась площадка, на которой он якобы проводил магические ритуалы: «Становились три жрицы, и начинался ритуал поклонения. Сперва следовал призыв к верховному богу Солнца. Призыв длился несколько минут, после чего наступала пауза. Жрицы постепенно начинали впадать в состояние медитации. Дальше шли песнопения и пляски. Яков Михайлович на этих церемониях присутствовал не раз осенью 1905 года, да и без всяких ритуалов он обходил все эти места не один раз» (25). Вероятно, энергичный революционер умудрялся уделять время и модному в ту эпоху оккультизму. Кто знает, может быть, именно в этих отрывочных свидетельствах кроется тайна его дружбы с масоном Кролем, спасшей подпольщику свободу и жизнь.
Дело в том, что возвращение Якова Свердлова в Екатеринбург по времени совпало с яростной полицейской реакцией. Стражи порядка последовательно провалили розыски подпольной типографии социал-демократов, руководимой товарищем Лукой — Сергеем Черепановым. А затем полиция устроила неудачную серию облав на конспиративные квартиры, где жили и работали члены комитета. Разозленные жандармы бросили все силы на поимку Свердлова. Явки были засвечены, прятаться ему с каждым днем становилось все сложнее и сложнее.
В этот момент Лев Кроль в очередной раз выручил своего закадычного противника: «Когда с наступлением реакции полиция принялась энергично разыскивать Свердлова, он словно сквозь землю провалился. Его однопартийцы знали, что он не уехал, между тем никто не мог его найти. Уже много позднее они узнали, что Яков скрывался в доме присяжного поверенного Б-ва — весьма влиятельного в городе, жившего широко и открыто, дом которого всегда полон гостей. Никому не могло прийти в голову, что в отдаленной комнате, в квартире более чем благонамеренного старика Б-ва, к которому каждый вновь назначенный губернатор считал обязанным явиться с визитом, около 2–3 недель скрывался усиленно разыскиваемый властями Свердлов. Ничто, конечно, не связывало Б-ва со Свердловым. Тут сказывалась симпатия, которую Свердлов ему внушал, после нашей общей встречи в октябре» (81).
