Та сходка в театре и первый удар по эсерам помогли Свердлову добиться всех поставленных целей. Вскоре он смог просочиться непосредственно на Верх-Исетский завод. В том же октябре 1905 года некий почти безымянный, но уже крайне популярный товарищ Андрей собрал более двухсот рабочих в листовом цехе. Организатором и открывающим оратором митинга был слесарь по ремонту машин П. З. Ермаков. Через тринадцать лет ему предстояло сыграть одну из страшнейших ролей в большевистской революции. И вот это знакомство в цеху станет одним из изобличающих Свердлова следов. Но сейчас все ждали товарища Андрея, о дерзком захвате митинга в театре коим были наслышаны абсолютно все присутствующие. В том числе, и провокаторы полиции (71).
Впрочем, Петр Ермаков был готов к подобному повороту событий. Он заранее расставил патрули по всем проходным, чтобы полиция не застала митингующих врасплох. При первом сигнале тревоги рабочие бросились врассыпную, а спасать товарища Андрея визовский лидер поручил своему родному брату Алексею. Тот схватил рабочую одежду, шапку, закутал Андрея, подмазал ему физиономию сажей и машинным маслом. А затем через котлы, через задний двор и заднюю проходную будку вывел на Китайскую гору. На все ушло не больше пяти минут, Свердлов благополучно скрылся. А тем временем актив сумел забаррикадировать заводские ворота и прибывших полицейских встретить дружными залпами кусков руды — вот уж поистине первейшим оружием уральского пролетариата (78).
Всего же в течение октября 1905 года на Урале произошло 24 забастовки. И к большей части этих протестных акций непосредственное отношение имел посланец большевистского ЦК (Центральный комитет). Присутствие Свердлова в городе сделалось заметным буквально за месяц. Местная газета «Уральская жизнь» писала в конце октября, что социал-демократы работают, «безусловно, с очень большим успехом» (79). Это было первым значимым независимым свидетельством высокого качества организаторских способностей Якова. Ведь в своих симпатиях это влиятельное издание склонялось к либерально-центристскому спектру политических сил, а буквально в следующем номере от 1 ноября 1905 года в этой газете была напечатана программа конституционно-демократической партии.
Удивительно, но радикальный большевик пользовался немалым уважением кадетов. На диспуте с конституционными демократами юный эмиссар Ленина в пух и прах разбивает опытного сторонника кадетов. Тот говорит, что большевистская программа — это погоня за неуловимым журавлем в небе. Не лучше ли, дескать, рабочим согласиться на умеренной жирности синицу в руках кадетов, которые не пытаются уничтожить самодержавие, а благоразумно сотрудничают с режимом. На эту снисходительно-язвительную речь Яков отвечает с убедительным жаром: «Мы даем 8-часовой рабочий день, в Петербурге рабочие уже пользуются им, мы увеличили на 10 процентов вашу заработную плату, мы даем улучшение санитарного состояния фабрик. Какой же это журавль? Это и есть синица» (80). Аплодисменты, и победа однозначно засчитана двадцатилетнему трибуну революции. Большевики, вчерашние аутсайдеры политического Екатеринбурга, стремительно набирают авторитет и вес.
Но даже эти очень яркие и заметные всему политическому бомонду успехи все же были не более чем просто заявкой на присутствие большевиков в столице Урала. Необходима была организация планомерной пропагандистской работы. И первый кружок агитаторов Яков организует на одном из наиболее высокотехнологичных предприятий города — на электростанции «Луч». И здесь снова проявляется удивительный талант Свердлова — вербовать союзников в рядах своих идеологических противников (71).
Директором первой екатеринбургской электростанции был Лев Афанасьевич Кроль — влиятельный масон и региональный лидер конституционных демократов. Общего со Свердловым у него было только еврейское происхождение, которое мало что значило для самого Якова, во остальном же они были принципиальными противоборствующими сторонами. Однако Лев Кроль позволил Якову вести агитацию среди своих рабочих, и более того — помогал ему, нелегалу, получать официальное прикрытие перед властями, самого себя подвергая немалому риску. Лев Афанасьевич сохранял со Свердловым дружеские отношения даже после революции и во время Гражданской войны, при этом активно противодействуя большевикам в составе Уфимской директории.
