Канал, обозначавший границу цивилизованной и крестьянской частей города, девушка пересекла, когда солнце уже лизало крыши домов. Повертелась немного в нужном квартале, но ничего толком выяснить не смогла - горожане попадались на редкость неинформированные. А подавальщица еще утверждала, что Эшбрех - важная персона!
Отыскав первый попавшийся постоялый двор, Зара сняла комнату, оставила изнуренную скачкой лошадь отдыхать в стойле, а сама решила еще раз обойти квартал у Соляного моста.
Смеркалось. Первые звезды загорались на атласном небосклоне.
Остановившись на мосту, девушка с тоской смотрела на темную воду. Ей было одиноко, как бывает одиноко человеку, неожиданно заброшенному судьбой в чужеродной мир. Как человеку, которого бросили. Да, она чувствовала себя брошенной: он ведь и не думал ее искать, не думал остановить, хотя мог бы. Ничего она для него не значит, сидит сейчас у камелька и весело проводит время. Если бы хотел найти, то нашел, но зачем? Ему гораздо лучше без нее, она же мешает ему налаживать личную жизнь... Сегодня, вот, любовницы на
ночь лишила. А ведь стоило только сказать, признаться, а не изображать праведника, и она бы ушла - не маленькая.
Больно, плохо, на душе пусто, и хочется летать.
Бесчувственный дурак, почему она до сих пор о нем думает, что в нем такого? А ведь она из-за него чуть не убила... Нет, не он дурак, а она дура, опять наступает на те же грабли.
Взгляд переместился с воды на дома. В каком из них живет этот демонов Эшбрех? Не в каждую же дверь ей стучаться?
- Простите, госпожа, - она вздрогнула и обернулась на голос. Перед ней стояла пожилая женщина в завязанном особым образом оранжевом платке, ярким пятном выделявшимся в сгущающейся темноте. - Я слышала, Вы разыскивали сборщика налогов? Я могу показать, где он живет.
- Буду премного Вам благодарна.
Дом, к которому ее привели, находился через три улицы от Соляного моста, на берегу того же канала. Добротный, кирпичный, угрюмый, он двумя этажами с мансардой нависал над водой.
Отблагодарив олосерку звонкой монетой, девушка решила рискнуть и постучать в дверь, надеясь, что хозяева еще не легли спать.
А солнце-то село; последние алые всполохи дрожали в воде. Но вот и они погасли.
Послышались шаркающие шаги, и дверь бесшумно отворилась. Зара вступила в темную прихожую, гадая, почему впустивший ее человек не зажег свечи.
Лязгнул запираемый засов.
Девушка обернулась, чтобы поинтересоваться, туда ли она попала, но задавать вопросы оказалось некому: прихожая была пуста.
Глава 22.
Зара в недоумении огляделась, зажгла светлячок -действительно никого.
Она стоит посреди голого, выкрашенного темной краской помещения, по бокам - стены, впереди и позади - дверь. Входная заперта на массивный засов, которому позавидовали городские ворота. Девушка подошла к ней, попыталась сдвинуть запор с места - он не поддавался. Попробовала применить магию - с тем же успехом, ни дверь, ни засов на нее не реагировали.
Металл вел себя странно: накалился добела, засиял. Поднеся к нему руку, вопреки ожиданиям, Зара ощутила не жар, а холод. А еще едва заметное дуновение воздуха. Движение было направлено не в помещение, а из него. И источником сквозняка служила вовсе не узенькая щель под дверью, а железный брус.
Девушка задумалась, попыталась еще раз приподнять его -воздушный поток усилился. Ошарашенная, она отскочила назад: металл впитывал магию, затягивал в себя, будто трясина неосторожного путника. Тут было два варианта: либо он действовал как резервуар, собирая излишки волшебства в помещении, либо питался магией. Во втором случае рано или поздно металл должен был выплеснуть ее наружу.
Решив не рисковать (кто знает, какие запасы притаились внутри этой сияющей вещицы), сеньорита Рандрин попятилась ко второй двери. Она оказалась не заперта.
Перед ней был огромный темный холл, в который, извиваясь, спускался пологий марш лестницы. Центральное место в этом обитом матовыми железными панелями помещении занимало огромное, практически от пола до потолка зеркало в деревянной оправе.
Гладкий паркетный пол поскрипывал под ногами, фиксируя каждый шаг.
Зеркало пугало, казалось, будто оно живое, насторожившийся зверь, готовый в любую минуту напасть. Как ни пыталась Зара убедить себя в том, что это всего лишь игра ее воображения, она так и не смогла заставить себя повернуться к нему спиной. Бочком двигаясь к лестнице,
девушка тонула в волнах непонятного, необъяснимого страха. Вопреки логике, ужас гнал ее наверх, а вовсе не в помещения первого этажа, из окон которых относительно легко можно было выбраться наружу.
