Они вышли во внутренний дворик и через сад прошли к затерявшемуся в зелени жилищу Арилана. Тут было тихо, только пение птиц нарушало тишину. Магия. Догадка подтвердилась, когда девушка кожей уловила звенья специального заклинания, призванного оберегать покой монаршей особы.
Некогда Сеговеям принадлежал весь комплекс дворцовых построек, ныне принцу и его матери, вдовствующей леди Амасфеее Сеговей, принадлежала лишь малая часть бывших личных покоев, та, что не успели переделать для нужд государственного аппарата.
У дворца во дворце был собственный вход, не менее строгий и величественный, чем у Дворца заседаний: темные вертикали столбов, высеченные в камне рельефы с изображением герба Сеговеев. На башне реет полотнище королевского флага, но не одно, а вместе с флагом королевства - свидетельство того, что монарх подчиняется государству.
Миновав двух гвардейцев, охранявших покой Его высочества, они поднялись на высокое крыльцо и, миновав жерло тяжелых резных дверей, вступили в вытянутый поперек холл с рядами банкеток. Тут тоже дежурили гвардейцы. Арилан увлек свою гостью направо, туда, где была лестница - массивная, достаточно широкая для такой старинной постройки. На межлестничной площадке блестели в тусклом свете факелов (солнечный свет сюда не попадал) какие-то доспехи.
Королевские покои напомнили Заре замок отца - оформлены в том же стили, такое же чередование камерных и масштабных объемов, хаотично разбросанных по четырем этажам основного здания и еще двух башни. На большинстве из них лежала печать забвения - никто давно не пользовался ни помпезной столовой, ни двусветным бальным залом.
Арилан занимал третий этаж, его мать предпочла поселиться в башне - за годы изгнания успела привыкнуть к простоте.
Принц тоже предпочел жить там же, но, к сожалению, не хватило места.
- У Вас, наверное, лучше, - смущенно пробормотал юноша, наблюдая за реакцией гостьи, с интересом осматривавшей комнату за комнатой. - У Советника ведь такой замок, да и дворец не хуже.
- Перестаньте, Арилан, мне все нравиться. Тут чувствуется дух времени, незримое присутствие прошлых хозяев.
- И не только прошлое, - вздохнул принц. - Я их иногда вижу по ночам.
- Кого? - не поняла девушка.
- Призраков мертвых королей. У них неприкаянные души.
- Это серьезно, Арилан, Вам просто необходимо позвать жреца Шеар-Хэ, пусть он вернет мертвых мертвым.
- Я уже позаботился об этом. Надеюсь, - он улыбнулся, - на этом ночные вылазки духов закончатся. Вы не подумайте, я не боюсь, просто неприятно.
Они устроились в камерной гостиной на половине принца. Позвонив в колокольчик, он попросил сообщить матери, что пришла дочь Советника, и осведомиться, не выпьет ли она вместе с ними чаю.
Амасфея Сеговей соблаговолила.
Это была уже немолодая, испещренная бороздками морщинок женщина, чрезвычайно высокая и стройная. Одета она была просто, но держалась с достоинством, какое и подобало женщине ее круга.
Вежливо приветствовав Зару и даже поклонившись -свидетельство признания более высокого статуса гостьи, первой дамы королевства, леди Сеговей взяла на себя заботу по наполнению чашек. Руки ее лучше всяких слов могли поведать о том, как она провела последние двадцать лет жизни. Она была задумчива и молчалива, скромно сидела в сторонке, по привычке вздрагивая от каждого звука. Девушке стало ее жалко, и, в то же время, она удивлялась тому, как много благородства сумела сохранить в себе эта женщина и передать
своему сыну.
После чая Амасфея Сеговей извинилась и, сославшись на головную боль, удалилась к себе. Когда она ушла, сын по секрету рассказал, что всерьез опасается за ее здоровье.
Леди Сеговей и вправду выглядела больной - нездоровый цвет лица, тени под глазами, резко обозначившиеся скулы. Побывавший у нее врач не сказал принцу ничего определенного, но он догадывался, что это мать запретила говорить ему о своем истинном состоянии.
Амасфея Сеговей не держалась за этот мир: ее сын был в безопасности, вернул себе титул, снова стал полноправным членом высшего общества - что еще ей нужно от жизни? Она не могла ему больше ничего дать, Арилан в ней не нуждался, а посему весь смысл ее существования остался в прошлом, вместе с убитым супругом. Ей хотелось снова оказаться рядом с ним, ведь они были любящей парой, и Амасфея не цеплялась за тонкие ниточки жизни. Что ж, если она серьезно больна, если здоровье ее подорвано лишениями, недоеданием и физическим трудом, то она проживет столько, сколько ей отпущено, и не станет просить богов продлить ее дни. Там ее ждет Сорей, ее нежно любимый Сорей.
