У неё никогда не было своего дома, и она не знала этого чувства раньше, что это значит – возвращаться домой. Когда из-за поворота дороги возникают знакомые очертания черепичной крыши и серой каменной кладки, увитой диким виноградом. Когда на тебя смотрят, будто улыбаясь, голубые ставни в морщинах трещинок от солнца, и старые платаны подъездной аллеи склоняют в приветствии кроны. Где пыльная дорога, каждый кустик, скамейка, забор – всё до боли знакомо и всё такое родное. Даже воздух другой, полный детских воспоминаний и тепла. И сейчас это чувство нахлынуло на неё – ощущение того, что она наконец-то дома.
– …Так что ты скажешь, Кайя?
Она убрала руку и посмотрела в глаза Эйверу. Его лицо было непроницаемо, и он смотрел на неё напряжённо и сосредоточенно.
– Мне так не хватает этого, – она приложила ладонь к груди, – того, что давала Белая лента…
Он улыбнулся.
– Хочешь её вернуть? – произнёс тихо и шагнул ближе.
– Да, – ответила она едва слышно и смутилась.
– Ты понимаешь, что я уже никогда тебя не отпущу? И ты не сможешь сбежать от меня ночью, как ты любишь это делать?
– Я и не хочу убегать.
– Идём.
Они вернулись в ритуальную башню и снова стояли там, и Оорд шептал странные слова, а затем связал их руки. И всё было, как во сне. И точно, как в прошлый раз, Белая лента заискрила, взвилась вверх фонтаном серебряных брызг и осыпалась на пол белым песком.
И где-то в груди рядом с сердцем, где была пустота, снова стало тепло. И так спокойно. Легко и радостно, словно всё вдруг встало на свои места.
Она повторяла непонятные слова за Оордом, и Эйвер сказал, что это клятва.
– Я не знаю старый айяарр. И в прошлый раз слова были другими. О чём эта клятва? – спросила она шёпотом, боясь нарушить торжественную тишину тёмной башни.
Он снова немного лукаво улыбнулся и посмотрел на Кайю.
– Это будет длинный перевод.
– А в трёх словах?
– В трёх словах? Хм. Если так коротко, то, пожалуй, что это прозвучит так: в горе и радости, я твой, а ты – моя, – ответил Эйвер, – идём.
Она посмотрела на смущённого и довольного Оорда, который складывал нож в свой ларец, не глядя на них, и сама смутилась.
Они поднялись по лестнице и вышли в галерею. Было сумрачно, едва горели светильники на стенах, оставляя от каменных перил и ступеней лишь смутные очертания. Позади, у входа в башню, трепетало пламя оставленного Эйвером факела, отбрасывая на их лица танцующие тени. Где-то выше слышны были весёлые голоса – поздние гости расходились спать.
Кайя остановилась.
Всё это было так неожиданно, так внезапно, так странно и радостно, что она до сих пор не понимала, что произошло. Не могла поверить. Зелёная звезда, признание Карригана, её неудавшийся побег, новый Источник и Белая лента.
И больше никуда не нужно бежать.
Земля кружилась под ногами, и крылья трепетали за спиной, полные новых сил…
– И что теперь? – спросила она, сцепив пальцы. – Что нам делать со всем этим? С этим Источником? И что делать с моим отцом, я ведь должна… я…
Эйвер повернулся к ней, и взгляд у него был такой, что она замолчала, не смогла подобрать подходящих слов. Время остановилось. Всё вокруг замерло, ушли голоса с галереи, исчезли звуки, и она ощутила, что во всём мире они внезапно остались вдвоём.
– Что теперь? – тихо переспросил Эйвер, и сделал шаг ей навстречу.
Медленно провёл тыльной стороной ладони по её щеке…
– Да. Что дальше? – у Кайи перехватило дыхание, и она невольно поддалась этой ласке, на мгновенье закрыв глаза.
Но слова уже были не нужны…
…его пальцы дотронулись до её губ, провели по щеке вверх, зарываясь в волосы, и аккуратно вытащили длинную заколку…
– У Дитамара есть план, – голос Эйвера вдруг стал хриплым, и глаза засветились янтарём.
Он чуть склонился вперёд, и её крылья дрогнули, отозвались сами, и распахнулись ему навстречу, обнимая.
– Кайя… – прошептал Эйвер, почти касаясь губами её щеки.
