Значит, Эйгер не всегда был таким? Но как давно это было?
Давно…
Лиц уже не разглядеть. Лица стёрты. Они прячутся за стеной, которую Эйгер воздвиг между собой, Кайей и всем миром. Неприступной каменной стеной.
Кто она? Кто эта женщина?
Она касается его стены крыльями. И сквозь музыку пробивается его горячий шёпот:
– Нет, Кайя, не надо… остановись.
И дальше чувствует боль… Много боли и мук. Бесконечные страдания и борьба с собой, заноза в сердце, которую не вырвать. Которая обросла коркой, такой твёрдой сверху, что она превратилась в камень, но внутри она по-прежнему болит.
Её нужно вырвать. Потому что он не хочет больше этой боли, её слишком много, она слишком давно с ним. И он так от неё устал.
Кайя тянется к Эйгеру, пробивая своими крыльями эту стену, к этому сгустку боли и страданий. И в этот момент она почти слепа, и она не видит, как он смотрит на неё.
– Остановись, Кайя…
Шепчет он горячо, и их виски слегка соприкасаются.
Она лишь чувствует, как он кладёт её руку себе на грудь, прижимает, накрыв ладонью, и гладит её пальцы. А затем отпускает и скользит своей ладонью вверх по её руке, от локтя к плечу… шепчет её имя снова и снова…
И это приятно…
Почему? Почему ей стали приятны его прикосновения? Быть может, потому что сейчас она сама касается его сердца? И почему под её ладонью оно бьётся так быстро и гулко? Не потому ли, что она смотрит ему сейчас прямо в душу? И видит там…
И сама, не понимая зачем, Кайя толкает эту стену дальше, и стена начинает рушиться. Она тянется к этой занозе и пытается вырвать её руками. Потому что никто не должен чувствовать столько боли.
– …Кайя…
…шепчет он, едва касаясь её полуобнажённого плеча, гладит нежно ямку над ключицей, сначала кончиками пальцев, медленно и робко, а потом уже смелее. И вот плечо накрывает его горячая ладонь, лаская и впитывая прикосновение…
– …Кайя…
– …Кайя! Кайя… Остановись, слышишь?
Шёпот теряется в её непослушных волосах. И к ним прижимается его щека в маске.
