Арюшке пришлось сначала приоткрыть её, чтобы после с силой захлопнуть. И она не успела среагировать, когда пёс, едва не сбив Арю с ног, выскочил во двор.
— Стой! — чуть не бросилась она за ним, но услышала вой снаружи и стон Аркана позади себя.
А потому, заливаясь слезами, поспешила замкнуть дверь, оставляя пса одного.
— Он погибнет, — всхлипнула она.
— Воды, — прошептал Кан, бледнея на глазах от боли, что охватила его руку. — Дай мне воды…
Милах уже почти добрался до конца тропы, как услышал позади оглушительный лай пса.
Тот, конечно, не стал бросаться на стаю. Будто понимал, что шансов у него победить нет.
Нет шансов без человека, которого местные прозвали Волком.
— Что, — потянул он лошадь за поводья и развернулся, — что случилось?
И уже во второй раз поспешил к Арюшке по зову её зверя.
И когда взгляду его открылся дом, вокруг которого кружили белоснежные волки, Милах спешился, хлопнул своего скакуна по боку, заставляя того ускакать прочь и вынул из-за пояса охотничий кинжал.
— Станешь биться с целой стаей? — прозвучал среди снега уже знакомый ему мужской голос.
Только на этот раз враг не показывался на глаза и не выходил сражаться лично.
Милах покрепче сжал рукоять кинжала.
— Мне не впервой! — прорычал он и отступил от бросившегося на него зверя.
Он дрался яростно, едва ли не на равных с вожаком снежной стаи. И тот скалился, сверля Милаха своим диким взглядом чёрных, будто уголья, глаз, жал уши к затылку, невесомо скользил по белому скрипящему покрову, в котором человек увязал по колено. Но Милах не позволял ему вцепиться в горло, ранил его и по белому боку волка расползлось тёмное горячее пятно.
Однако Милах лишь зацепил его, а запах крови раззадорил стаю. И пусть он отбивался отчаянно и яростно, был ловок и внимателен, всё равно не успел избежать удара в спину.
Одна из волчиц прыгнула на него и вдавила в снег, зубами пытаясь вгрызться в шею, но попадая, к счастью, лишь на толстый воротник, который прокусила насквозь.
Зато она дала возможность остальным практически без труда и опасности вонзить клыки в руки и ноги Милаха, и волки… Не успели воспользоваться этим. Потому что пёс ринулся на неё и сбил волчицу со спины человека.
А дальше они рычащим и лающим клубком укатились прочь, поднимая ввысь целые волны снега.
Милах тут же поднялся и нанёс удар сразу двум волкам, отбрасывая их от себя словно нашкодивших котят. И взвыл не хуже их от боли, когда третий волк всё же вцепился в его ногу. И, получив удар кинжалом, отпрянул, скуля, оставляя на снегу красные вкрапления.
А Милах пока даже не устал.
— Как ты? Что делать? — Арюшка наблюдала за тем, как колдун её шепчет что-то над водой, окропляя ею «раненную» проклятием руку.
— Тс, — сорвалось с его губ протяжное и тихое, заставляя Арю умолкнуть. — Тише, красавица…
Он перевёл взгляд на сердце, которое всё так же лежало на полу.
— Боль утихла, — всё-таки ответил он Аре спустя некоторое время. — Сейчас я смогу прочесть заклинание над сердцем. И буду в порядке.
— И спасёшь пса? — вырвалось у неё.
Аркан усмехнулся ей. Да так странно и тепло, что Арюшка немного успокоилась.
— Да, спасу пса. А ещё, — дал он себе мгновение на раздумья и улыбка его стала коварной. — А ещё жениха твоего, — в голосе просквозила капля яда.
— Что? — пуще прежнего испугалась Аря и бросилась к окну.
А затем тут же вернулась к сердцу, желая поскорее передать его Аркану. Подняла его: тяжёлое, магическое, но живое, заключая в своих тёплых, узких ладошках. И остолбенела, бледнея.
— Что такое? — встревожился Аркан, с трудом поднимаясь на ноги.
— Оно… Я ощутила удар, — проронила Арюшка, наблюдая за тем, как на её глазах по корочке льда расползается трещина, открывая пламени сердца путь на волю.
— Не может быть… — Аркан хотел бы сказать, что так легко сердце не освободить. Что Арюшка, возможно, прямо сейчас может решить все его проблемы, отдав ему жизнь сердца, как он и хотел. Что это чудо.
Он уже сделал к ней шаг, разомкнул губы, готовые сложиться в улыбку…
Да только, видимо, невеста Холода слишком уж была на него зла и не желала ему добра. Потому что по какой-то немыслимой случайности язычок пламени, вырвавшийся из трещины льда, каплей упал на пол, беззвучной быстрой змейкой метнулся в сторону. И утонул в мехе медвежьей шкуры, что лежала на лавке. И которая тут же занялась пламенем.
Аркан вскрикнул раненым зверем, метнулся к ней, но сделать уже ничего не мог.
Спустя какое-то время он держал в руках то, что осталось от шкуры. Медвежью голову. И у Арюшки по коже пробежал холодок вовсе не из-за мороза, что дышал в комнату из дверных щелей, покрывая стены инеем.
Так странно, так жутко выглядел Кан. Её колдун. Её… Что вмиг стал ей чужим. Окутанный копотью да серой сажей.
— Аркан, — шёпотом позвала его Аря и протянула к нему руку.
Но он отступил, словно боясь обжечься. Или обжечь её...
— Прости меня, — проронил лорд тихо, шагнул к порогу и открыл дверь, за которой слепил снег глаза так, что всё вокруг казалось лишь белой вспышкой света.
