Хотелось броситься к нему на шею, обнять и больше не отпускать никуда, но на этот раз Арюшка сдерживала себя. То ли от страха, что всё-таки это не её брат, а чары, насланные жестокими колдунами. То ли от смущения, всё же непонимание, куда и почему Юраи пропал, действовало на неё угнетающе.
— Правда я… — проронил он и первым обнял Арю, притянув к себе и крепко прижав к своей груди.
На нём была тёплая короткая шубка, отчего-то расстёгнутая, будто он и не чувствовал мороза. Светлые штаны и красная рубаха.
Аря судорожно вздохнула, щекой прижимаясь к рыжему лисьему меху, глаза щипало от слёз, а они отражали свет выглянувшего из-за туч солнца.
— Но как, где ты был, почему так долго? — сдавленно прошептала она, пытаясь сдержать плач.
— Я упал в овраг, Арюшка. Помнишь, в тот раз, когда ходил на охоту? А там русло реки быстрое и опасное. Лёд был тонок, и меня затянуло под него. Я чудом не разбился о камни. А потом… Королевне, невесте Холода, нужны были новые слуги. И за спасение своё я отдал ей свою свободу. Не было мне известно, что позабуду родные земли и семью… Запрещено мне было уходить, прикасаться к людям, знать своё имя. Но теперь всё позади.
— Ты больше не уйдёшь? — попыталась она заглянуть ему в лицо, пусть всё и дробилось во взгляде, сверкало бликами, пока ручьи не потекли по щекам. Но Юраи поспешил обнять её снова, стараясь не выдать собственных слёз.
Аря успела заметить их, но ничего не сказала.
— Уйти мне придётся. Я служу Королеве зимы, Арюшка. Но ты меня больше не потеряешь, — впервые за этот разговор улыбнулся он спокойно и радостно, Аря слышала это в его голосе. — Ты спасла меня. Ты вернула мне меня, назвала моё имя. Не побоялась обнять. Принять и простить…
— Нечего было прощать, — всхлипнула она.
— Но ты-то этого не знала, малышка.
— И что же теперь, мне придётся так просто тебя отпустить?
— Не просто, — произнёс он, будто отвечая ей о себе самом.
О, ему будет тяжелее вдвойне расстаться с сестрой! Оставить её, маленькую и родную, после всего здесь, одну.
Или не одну?
Он посмотрел в сторону дома, на крыльце которого сторожил их Милах и засмеялся, чем заставил Арюшку коротко вздрогнуть.
— Прости, — как-то по-отцовски погладил Юраи её по голове, — просто смотри, защитник какой, а! Повезло тебе с другом.
— Повезло, — всхлипнула она.
— Послушай, Арюшка, — зашептал он вдруг, — сердце мне забрать придётся и вернуть госпоже.
— Нет! — воскликнула она, вскакивая на ноги, чем тут же встревожила Милаха. — Оно нужно мне! То есть, — опустила глаза, — одному колдуну нужно…
— Не поможет оно ему. Да и кому могла помочь чужая, украденная жизнь? А госпоже... Быть может, ей сердце ещё пригодится. Ты каким-то образом заставила его плавить лёд.
— Что? — принялась она рукавом тереть глаза.
— Натворили дел ведьмы да колдуны, — вздохнул Юраи. — А всё очень просто было и решить, и избежать бед… Быть может с него проклятие госпожа и просто так бы сняла, попроси он её, а не ворвись в замок, как вор. Ну да, что уж теперь… Я заберу сердце, Аря, ты почти пробудила его. Как знать, может хоть госпожа сможет ещё вернуть себе свою собственную жизнь… Хоть кто-то из нас троих ведь должен, наконец, это сделать.
— Но они… — у Ари не хватало дыхания, эмоции душили её. — Они-то сами виноваты, в чём бы ни были их причины и беды! А ты?! Юраи, это несправедливо! Мы должны вернуть тебе свободу, чтобы ты мог остаться… здесь, — голос сорвался, и Арюшке пришлось глубоко вдохнуть и судорожно выдохнуть, чтобы иметь возможность говорить дальше. — Коль ледяное сердце Аркану и правда уже не поможет, бери! Но попроси у госпожи за это…
— Она не станет, — прервал её Юраи, — слушать меня. Да и не уверен, что вообще смогу произнести то, что ты просишь, стоя пред ней. Я связан магией непростой.
— Но, как же быть?
Он какое-то время молчал в ответ, затем поднялся и с удовольствием потянулся, подставляя лицо лучам солнца.
— Не печалиться, Арюшка. Я навещу тебя, как только смогу. А если не выйдет, просто помни, что ты не одна. Знай, что я в порядке. Разве не чудом была это наша встреча? Ведь, по сути, мы оба думали, что меня уже и на свете-то нет…
— Чудом, — согласилась она, но вдруг свела к переносице брови и твёрдо произнесла: — И быть чуду ещё! Вот увидишь…
Юраи лишь покачал в ответ головой.
— Прости, сестрёнка.
Это дерево было самым древним из всех. Говорят, с него и начался лес. Возможно даже, было оно древнее самой Великой горы. Ствол его, который и десять человек не обхватят руками, почти превратился в камень, ветви, хоть и толстые, а росли спутанно. А редкие плоды если и появлялись, то были наоборот мелкими настолько, что одно яблоко можно было целиком забросить себе в рот, будто вишню. Но красными были полностью, без единой белой или розовой прожилки, а кожица их настолько тонка, что разглядеть можно, как бежит под ней сок.
