- На каком они языке? – она открыла одну, осторожно проведя пальцем по страницам. – Не узнаю ни один.
- Я тоже, - признался Том, заглядывая ей через плечо. – Её мне дали в качестве оплаты. Думал, тебе будет интересно.
Но Хайми покачала головой и отдала книгу:
- Прости, отец запретил брать иноязычные, они почти не продаются, некому их читать. А вот эта вполне подойдёт, - перед девушкой лежал сборник фантастических рассказов. – Пойдём, я с тобой рассчитаюсь.
- Не нужно, - Том мягко сжал плечо Хайми. – Считай это подарком, ты ведь любишь подобные вещи.
На щеках девушки вспыхнул лёгкий румянец.
- Спасибо, - еле слышно прошептала она и прижала к груди книгу. – Хочешь чай? Отец позавчера вернулся, привёз новый, очень – очень вкусный, тебе понравится…
Но Том поднял руку, прерывая поток слов, и произнёс:
- Меня Алекс уже должен ждать, прости.
- Но до вечера ещё далеко, вы успеете доехать.
- Плохое предчувствие, - покачал головой мужчина. – Так что мы поедем, лучше вернёмся засветло, чем застрянем по дороге.
Хайми расстроено опустила голову.
- Да, конечно…
И снова эта тишина, которую никак не нарушить. Том расстроено вздохнул: обижать девушку совсем не хотелась, Хайми ему очень нравилась, но исключительно как друг, не более.
«Придётся видеться с ней как можно реже, - с горечью подумал он. – Не хочется причинять ей боль»
Но язык уже сам начал говорить то, что говорить не стоило ни под каким видом.
- Приедешь на празднование перед Холодом?
Хайми удивлённо поднимает голову.
- Празднованием перед Холодом? – переспрашивает она. – Никогда о таком не слышала.
- Это наши местные сумасшествия, - улыбается Том. – За пару дней до морозов собираемся в чьём-либо доме и закатываем вечеринку, как раньше бы сказали. Там будет весело, обещаю.
- Я не знаю, - Хайми тоже улыбается, но качает головой. – Не уверена, что отец меня отпустит, особенно перед морозами.
- Пусть тоже приезжает, - легко предлагает мужчина. – Если так спешите, то можете уехать на следующее утро, так некоторые делают.
- И всё равно не знаю. Но я спрошу у него, обязательно.
- Ловлю на слове, - Том надевает шапку и несильно щёлкает девушку по носу.
Она смеётся и отскакивает в сторону, словно ребёнок. Мужчина машет рукой и открывает дверь, впуская в магазин холодный воздух. Колокольчик вновь звенит, Хайми поплотнее запахивает вязаную кофту, а мужчина выходит на улицу.
В это время года вообще темнеет рано, но никак не так стремительно. Том быстро застёгивает куртку и, спрятав руки в карманы, спешит к машине, оставленной на соседней улице.
Ноги чуть скользят, кто-то что-то пролил на землю, но Том привычный, легко удерживает равновесие, лишь с тревогой смотрит на часы. До назначенного времени остаётся почти сорок минут, но почему-то мужчина уверен, что Алекс уже сидит в холодном салоне, не включая печку, чтобы сэкономит бензин, и стучит пальцами по рулю. Он всегда так делает, когда волнуется.
Издалека машина кажется огромным пятном в этом чёрно-белом мире. Том почему-то вспоминает, как друг всё порывался перекрасить её в ярко-красный, чтобы всегда было видно, даже в самый мощный буран, но вечно не было то денег на краску, то времени. Вот поэтому она так и оставалась тёмно-синим пятном, хоть не белая и не серая.
Алекс и правда уже сидит на водительском месте, но не барабанит пальцами по рулю, а, закусив губу, колдует над рацией. Том кладёт свою сумку на заднее сиденье, рядом с пакетами Алекса, и садится рядом. Друг лишь кивает, но не торопится заводить машину.
- Предчувствие плохое, - отвечает он на так и не заданный вопрос. – Копчиком чую, что так просто мы домой не попадём. Ещё и рация не работает.
Мужчина убирает бесполезную сейчас игрушку и дышит на ладони, согревая их.
- Едем без печки, - наконец, произносит Алекс. – Не маленькие, не замёрзнем насмерть, а бензина мало, всего одна канистра в багажнике.
- Ты же заправлялся с расчётом дороги в обе стороны, разве нет?
- Говорю же, - предчувствие плохое, - вздыхает Алекс и заводит мотор.
***
Том не любил столь длительные поездки на машинах. Он вообще не любил машины и куда-то ездить. Особенно, когда в машине так холодно, что не чувствуешь собственного носа. И за окном бушует самая настоящая метель.
Алекс сжимает руль и чуть подаётся вперёд: свет фар вырывает из мглы только бесконечную снежную равнину, глазу можно зацепиться только за покосившиеся столбы, которые обозначают дорогу. Алекс бормочет под нос про дурные предчувствия, которым надо верить и всё сильнее жмет на газ: мотор возмущённо ревёт, но машина движется всё так же медленно: слишком тяжёлая, без уже проложенной колеи не может развить нужной скорости.
- Не гони так, - просит Том, в очередной раз стукаясь головой. – Только мотор перегреешь.
- А ты у нас теперь такой эксперт в машинах, - огрызается Алекс, но чуть сбрасывает скорость. – Нужно добраться до Посёлка, пока совсем не стемнело.
Том лишь кивает и смотрит в окно. Даже бесконечному хороводу снега не под силу полностью заслонить собой холодное зимнее солнце, его лучи то там, то здесь прорываются сквозь белую пелену.
