Его интересовало внутренне строение, позволяющее существовать без воздуха, и тут он столкнулся с проблемой, как убить существо, не нанеся ему серьезных повреждений. Очевидно, что оно было способно много часов выживать без прямого излучения Денеба, который был наиболее вероятным источником энергии для поддержания температуры тела, настолько высокой, что доставляла некоторый дискомфорт человеку даже через перчатку скафандра. Ведь иначе укрываться в пыли было бы нецелесообразно. Возможно, удар в определенную часть тела краба мог его убить или оглушить, поэтому Каннингем огляделся в поисках подходящего оружия.
Он обнаружил несколько глубоких трещин в камне у входа в пещеру, появившихся, предположительно, в результате теплового расширения и сжатия, и с небольшим усилием вырвал достаточно тяжелый заостренный осколок. После этого он положил существо спиной на землю, надеясь, что оно имело что-то аналогичное солнечному сплетению.
Но оно оказалось слишком быстрым для человека. Лапы, до которых он не смог дотянуться рукой, которой придерживал существо в центральной части панциря, смогли найти точку опоры, и прежде чем он успел ударить, оно перевернулось через правый бок и дало деру с такой скоростью, которая бы посрамила его предыдущие достижения при побеге от многоножки.
Каннингем пожал плечами и выкопал другой экземпляр. На этот раз он держал его в руке и смог ударить острием камня по брюшному панцирю. Никакого видимого эффекта не последовало, ударить же сильнее он не посмел, опасаясь пробить панцирь. Он ударил еще несколько раз, с одинаковым эффектом и нарастающей раздражительностью, пока не произошло того, чего он боялся. Черная броня не выдержала и острие проникло достаточно глубоко, чтобы гарантировать повреждения большинства внутренних органов. Прежде чем перестать двигаться, лапы дернулись еще раз или два, и Каннигем издал досадный возглас.
Еще не потеряв надежды, он убрал обломки панциря и, к своему удивлению, сразу увидел жидкость, которая заполняла полости тела. Она была серебристого, даже металлического цвета, как ртуть, и в нее были погружены внутренние органы, температура которых, возможно, была выше точки кипения этого металла. Каннингем только успел осознать этот поразивший его факт, как труп существа был вырван из его рук. Он сделал кувырок назад, к задней стене пещеры, а когда вскочил на ноги, к своему ужасу увидел, что нападающим был никто иной, как гигантская многоножка.
Она с особой тщательностью доела его образец, оставив после себя лишь несколько кусков панциря, покрывавших ранее кончики лап, и когда последний из них очутился на земле, она приподняла переднюю часть тела над землей, как делала этот раньше и повернула невидимые точки своих зрачков в строну человеческой фигуры в скафандре.
Каннингем сделал глубокий вдох и крепко зажал в руке свой заостренный камень, хотя у него было мало шансов победить существо. Челюсти, которые он только что видел в работе, казались более эффективными, чем у растительноядных крабов, при этом были достаточно большими, чтобы схватить человеческую ногу.
Наверное, секунд пять они неподвижно смотрели друг на друга; затем, к неописуемому облегчению человека, многоножка пришла к тому же выводу, что и в прошлый раз, и с очевидной поспешностью покинула пещеру. На этот раз она исчезла из поля зрения, продолжая быстро удаляться, когда выходила за пределы взора Каннингема.
Натуралист несколько неуверенно вернулся к тому месту в пещере, где можно было наблюдать за кораблем, уселся там и глубоко задумался. Количество вопросов, показавшихся интересными на первый взгляд, сулило ему безусловно увлекательные дальнейшие размышления. многоножка не видела или, по крайней мере, не преследовала первого краба, сбежавшего от Каннингема из пещеры. Вспоминая предыдущие случаи, он понял, что это существо всегда нападало после того, как «кровь» уже была пролита — дважды плотоядной тварью, один раз самим Каннингемом. Очевидно, не имело никакого значения, где находились жертвы — две были на солнечном свете, одна в темноте пещеры. Еще одно свидетельство того, что местные существа могли видеть при обоих уровнях осещения. многоножка не была чистым падальщиком, Каннингем вспоминал, как хищник вместе со своей жертвой отправился в пасть многоножки. Очевидно, что она была способна одолеть человека, но дважды в спешке отступала, когда у нее был шанс напасть на него. Что же привлекло ее к месту боя и кровопролития, но вызвало испуг от присутствия человека; что действительно пугало этих существ?
Для любой планеты, которая имела бы нормальную атмосферу, Каннингем нашел бы один само собой разумеющийся ответ — запах. Однако он считал, что органы обоняния были связаны с дыхательными, которых у этих существ явно не было.
