Не спрашивайте, почему он думал так медленно. Вы можете решить, что потрясающая приспосабливаемость, о которой свидетельствовали эти странные глаза, были вполне достаточной подсказкой, или можете быть расположены простить его. Ведь Колумб, вероятно, простил тех своих друзей, которые не смогли решить его задачу с яйцом[5].
Конечно, он в итоге нашел ответ и должным образом был раздосадован на себя за то, что это заняло так много времени. Для нас глаз является органом, который формирует изображение благодаря источникам принимаемого излучения, а нос — прибором, рассказывающим его владельцу о наличии определенных молекул. Человек нуждается в своем воображении, чтобы представить себе источник запаха. Но как бы вы назвали орган, который формирует изображение источника запаха?
Для этого и существовали эти «глаза». В почти идеальном вакууме на поверхности этого маленького мира газ рассеивается на высокой скорости — их молекулы перемещаются по прямой линии. Не было ничего плохого в идее глазной камеры с крошечным отверстием, когда сетчатка глаза состоит из обонятельных нервных окончаний, а не из светочувствительных палочек и колбочек.
Это, казалось. объясняло все. Конечно, существам было безразлично, сколько света отражается от рассматриваемого объекта. Яркий свет открытого пространства под лучами Денеба или относительная темнота пещеры — в этих условиях молекулы распространяются одинаково. Разве не так? Любое вещество, твердое или жидкое, имеет свое парциальное давление, а под лучами Денеба даже довольно маловероятный материал, а в частности и металл, может в достаточной мере испаряться, чтобы это уловили органы чувств здешних форм жизни. Телесными жидкостями этих существ, очевидно, выступал металл: свинец, олово, висмут или другой похожий металл, а еще более вероятно — смесь из этих металлов, которая переносила жизненно необходимые вещества к клеткам их организмов. Вероятно, эти клетки состояли в основном из коллоидных металлов.
Но это было занятием биохимиков. Каннингем же отвлекся на некоторое время, воображая аналогию между запахом и цветом, которая должна существовать здесь. Легкие газы, такие как кислород и азот, должны быть редкими, и просочившиеся в небольшом количестве через его скафандр молекулы были абсолютно незнакомы для существ, которые уловили их. Человек, должно быть, оказывал такое влияние на их нервную систему, как пожар на диких наземных животных. Неудивительно, что даже многоножка решила, что осторожность — лучшая сторона доблести!
Его менее важная проблема оказалась решенной на данный момент. Каннингем наконец обратил внимание на проблему собственного выживания, о которой он уже длительное время не задумывался, и понял, что она таким же образом может быть решена. Улыбка медленно появлялась на его лице, пока разрозненные фрагменты идеи начали надлежащим образом упорядочиваться в его уме. Идея, основанная как на участии парциального давления паров металлической крови, которые протекали через рабочие скафандры его бывших помощников, так и на кровожадности его сегодняшних многоногих знакомых, и он практически не сомневался в обоих условиях. К его удовлетворению, этот план оказался завершенным, и с улыбкой на лице он уселся ждать закат.
Денеб уже прошел значительную часть своего пути по небу. Каннингем не мог знать, сколько еще оставалось ждать, так как у него не было часов, а когда нечем заняться, то время течет гораздо медленнее. Во второй половине дня, когда лучи заходящего светила начали проникать внутрь, он был вынужден укрыться в глубине пещеры. Перед заходом солнца он уже прижался к одной из боковых стен, потому что ожесточенные лучи Денеба прямо через вход достигали задней стены пещеры, оставляя очень мало места вне прямого освещения. Так что у Каннингема были причины вздохнуть с облегчением, когда верхний лимб умирающего светила наконец исчез.
Его образцы уже давно оправились от испуга и покинули пещеру, тогда он не пытался их остановить. Теперь, однако, он вышел из пещеры и направился прямо к ближайшей пыльной дюне, которая была еле видна при свет звезд. Через несколько секунд поиска Каннингем был награжден одним из корчащихся травоядных, которого он отнес обратно в убежище, а затем, тщательно освещая пещеру небольшим факелом, который был взят с талии скафандра? собрал большую кучу пыли, выдолбил в ней сверху длинную канавку верхним носком ботинка; с помощью все того же острого камня убил травоядного и вылил его «кровь» в импровизированную пылевую форму.
Жидкость действительно оказалась металлом, который быстро охладился, и через две-три минуты у Каннингема был серебристый стрежень толщиной в карандаш и пяти-шести дюймов в длину. Он сначала немного волновался насчет многоножки, но или труп существа был не на линии «обзора», или она также зарывалась на ночь, как и ее жертвы.
